Удар новичка
Шрифт:
— Мне жаль ее, — вдруг произнесла она. — Она так далека от всего...
— Почему ты беспокоишься о ней? — поинтересовался я.
— Она хорошо справляется с работой?
— Очень хорошо. До нее меня чуть не свели с ума ничего не умеющие делать дуры.
— Как долго она у тебя работает?
— Скоро три года. В какой-то мере я даже рада, что она так безвкусно одевается. Если бы она выглядела привлекательно, то вышла бы замуж, а я потеряла бы хорошего секретаря.
— Думаю, что ты и так скоро ее потеряешь.
— А я так не думаю, — сказала Вестал, отходя от окна.
—
— Что же ты собираешься оставить мисс Доллан? — спросил я осторожно, стараясь скрыть свой интерес.
Вестал подозрительно посмотрела на меня, но я уже придал своему лицу непроницаемое выражение.
— Так, несколько сотен...
— Она знает сумму?
Вестал хихикнула.
— О, нет. Она воображает, что получит много. Они всегда надеются на большее.
— Тебе пора ложиться спать. Уже поздно.
Вестал быстро уснула, а я еще долго лежал в темноте и раздумывал. Итак, она уже составила завещание. Интересно, сколько денег она оставит на благотворительные цели? Сколько оставит мне? До этого времени я надеялся ее убедить передать мне контроль за ее миллионами. Я знал, что это будет рискованное предприятие и что оно может сорваться. Но теперь, когда я знал о существовании завещания, до меня дошло, что может наступить время, когда я смогу получить деньги без всяких препятствий и без Вестал, которая не будет следить за тем, куда я их собираюсь деть.
Не думайте, что в тот момент мне пришла в голову мысль об ее убийстве, но о ее тяжелой болезни или несчастном случае я подумал. Как было бы хорошо... Никаких уговоров, разочарований, страха, игры...
Если бы она умерла!
Следующий день мы провели в ужасной жаре стекольного завода, наблюдая за мокрыми от пота рабочими, делавшими чудеса из податливого мягкого стекла. Мы были счастливы, когда, наконец, вернулись в прохладу своей гостиной.
— Думаю, мне надо принять душ после этой ужасной жары, — сказал я.
— Да, очень жарко, — согласилась Вестал. — У меня даже разболелась голова.
Она сидела в кресле совершенно обессиленная.
— Выпей немного.
— Думаю, мне лучше не пить. Я просто полежу и отдохну. Что мы будем делать вечером?
— Что хочешь. Покатаемся на гондоле?
— Давай, обсудим это после обеда.
Я принял душ, переоделся и вернулся в гостиную. Вестал там не было. Я заглянул в спальню. Она лежала на кровати, и лицо ее было белым, как снег.
— Что случилось? — спросил я, наклоняясь. — Тебе плохо?
— У меня очень болит голова. И я действительно плохо себя чувствую.
У меня не было еще жалости к ней. Больше того, Вестал была мне отвратительна.
— Это, наверно, от жары. Постарайся заснуть.
— Я приняла лекарство. Скоро все пройдет.
— Хорошо. Я пойду чего-нибудь выпью. Не расстраивайся. Вот увидишь, тебе скоро станет лучше.
Я прошел к комнате Ив и осторожно постучал в дверь. Ив открыла и вопросительно посмотрела на меня.
— У миссис Винтерз болит голова, — сказал я. — Может быть вы сможете ей чем-нибудь помочь?
— Я сейчас приду.
— Возможно, она уснет, — сказал я несколько неуверенно. — В этом случае вы не составите мне компанию на вечер?
Ее голубые глаза ничего не выражали.
— Она захочет, чтобы я была при ней.
— А если нет, то вы придете в Сен-Марко в девять?
— Нет, не смогу, — ответила Ив. — И я вас очень прошу: держитесь от меня подальше. Я не хочу из-за вас потерять работу. Во всяком случае, я постараюсь не оставаться с вами наедине.
Ив прошла мимо меня к комнату Вестал. Я спустился в бар, заказал двойной виски и принялся пить. Руки у меня дрожали, а сердце стучало так, что было странно, почему бармен этого не слышит. Ни одна женщина не заставляла меня испытывать такие к ней чувства. В глубине души у меня оставалась надежда, что Ив все-таки придет.
Немного позже я прошел к комнате Вестал. Ее служанка встретила меня на пороге.
— Миссис Винтерз спит. Она просила, чтобы ее никто не беспокоил.
— Присмотрите за ней. Если она будет спрашивать обо мне, то скажите ей, что я пошел прогуляться.
Я вышел из отеля и направился вдоль площади Сен-Марко, на которой было полно народу. Одни любовались ярко освещенными витринами магазинов, другие сидели и слушали музыку, доносившуюся из многочисленных кафе. Я стоял перед огромными воротами Сен-Марко. На фоне пурпурного неба четыре бронзовые лошади возвышались на крыше базилики, как часовые.
Я продолжал ждать Ив...
Не знаю, замечала ли Ив, что творится со мной. Она ловко избегала меня и мне удавалось увидеть ее очень редко, да и то в присутствии Вестал. О, эта Вестал! Еще на яхте она чуть не свела меня с ума своими попытками понравиться мне. Она ходила за мной, словно тень. Как только я вставал с шезлонга, чтобы пройтись по палубе, тут же вскакивала Вестал. У меня нередко возникало желание задушить ее, хотя я и понимал, что она, в сущности, хочет лишь развлечь меня. На второй вечер, окончательно устав от присутствия Вестал, я спустился на нижнюю палубу с тайной мыслью подкараулить Ив. Но она сидела в обществе Роменсона и стюарда, которые наперебой рассказывали ей смешные истории.
Когда я поднялся наверх, злой и раздраженный, из темноты появилась Вестал.
— Где ты был, Чад, дорогой? Я тебя повсюду искала.
— Можешь ты хоть на минуту оставить меня одного? — накинулся я на нее. — Ты весь день не даешь мне покоя!
Я прошел мимо Вестал в свою комнату и закрыл за собой дверь. Я понимал, что не должен был разговаривать с ней таким тоном, но мои нервы просто не выдержали. Я разделся, набросил пижаму и уселся на постели. Через несколько минут я услышал как Вестал вошла в свою каюту. Когда же кончится этот невыносимый медовый месяц, и мы вернемся домой. Может быть, тогда что-нибудь изменится?