Удача игрока

МакКенна Джульет Энн

– И этим трактиром будет тот, что в десяти днях ходьбы назад по тракту?

Мы с Сорградом печально улыбнулись.

– Все ведут себя дружелюбно. Думаю, еще несколько дней, и мы могли бы задавать более очевидные вопросы.

Я посмотрела на маленькие жилища – их двери открыты каждому, кто захотел бы войти. Лесные жители кажутся очень доверчивыми. Или у них просто нечего красть? Ведь свои драгоценности Народ стремится носить на себе.

– Все, что узнали маги, говорит о том, что эфирная магия пришла от древних племен.

– Кого ты стараешься

убедить? – пренебрежительно фыркнул Грен.

Когда мы проходили мимо дома целительницы, вышел Фру, за ним пахнуло распаренным чабрецом.

– Как Зенела? – спросил Грен, опередив меня на мгновение.

– Ориал уверена, что она поправится, – радостно сообщил менестрель. Он пошел рядом с нами и откинул вверх оленью шкуру, которая закрывала вход в наше жилище. – Кто-нибудь видел сумку Зенелы?

Мы покачали головами.

– Ее унесла река.

Я нырнула внутрь и, помешав костерок, подложила дров, чтобы дать нам и тепло, и свет. По крайней мере Народ строит эти укрытия достаточно давно, чтобы освоить вентиляцию для своих костров, а то я боялась, что мы прокоптимся, как угри на палочке.

– Чего хочет эта девица? – поинтересовался Сорград.

– Драгоценности, – нехотя признался Фру.

– Драгоценности? – Мне показалось, что я ослышалась. – Девчонка едва не утонула, вся закутана в Дрианон знает что, воняющее припаркой, и хочет прихорошиться на случай, если кто-то вдруг заглянет?

– Не в том дело. – Голос Фру стал жестким. – Ты поняла б это, если бы знала что-нибудь о Народе, чья кровь течет в твоих жилах.

– Это совершенно ни к чему, – отрезал Сорград.

– Нет, все правильно. – Я скрыла неожиданную боль от слов менестреля. – Зачем ей драгоценности?

Пламя костра плясало, и на лицо Фру ложились резкие тени.

– Зенела хочет пожить среди Народа.

– Но она не Лесной крови, – с сомнением возразил Сорград.

– Это не преграда. – Глаза Фру были скрыты в темноте, но голос звучал немного застенчиво. – Она увлеклась балладами и сказаниями, особенно романтическими.

Ну и дура. Я сохранила бесстрастный вид. Еще одна глупая девчонка, ищущая любви в совершенно неподходящих местах, – не моя забота.

– А драгоценности?

– Среди Народа так заведено, что мужчины дарят женщинам, которым они… гм… покровительствуют, некие презенты из золота или серебра. – Деликатность Фру была опровергнута его широкой усмешкой. – Если женщина носит драгоценности, это значит, что она готова принять предложение, и обычно считается, что чем опытней женщина, тем лучшей женой она станет.

Грен похотливо ухмыльнулся.

– И каков действующий тариф для благосклонности?

– Вы инородцы, не понимаете, да? – Фру покачал головой. – Не имеет значения.

Интересно, какой вывод сделали женщины из того факта, что я не ношу никаких видимых драгоценностей?

– Думаю, мы могли бы что-нибудь найти. – Я многозначительно взглянула на Грена.

Фру кивнул, но без особой надежды.

– А где Узара?

– Его пригласили ужинать с Рэвином, – объяснила я. – Ты

поел?

Менестрель кивнул.

– С Ориал. Ты знаешь, что должна ответить на эту любезность у своего очага?

Так вот она, ловушка, во всей этой веселой щедрости.

– Советую тебе поразмыслить над этим, – повернулась я к Сорграду.

– С чего ты взяла, что я буду стряпать? – возмутился он.

– Ты же сам говорил, что я не могу вскипятить воду, не залив костер.

Фру встал.

– Я тоже хочу повидать Рэвина.

Он ушел, захватив лютню с груды ярких одеял, которые мы получили от разных соседей.

– Увидимся позже. – Теперь я повернулась к Грену. – Ладно, так что мы сняли с тех парней на пони, что могло бы обратить на Зенелу внимание красивого молодого самца, вышедшего испытать свои рога?

Грен задрал рубаху, размотал с талии кусок полотна и развернул его.

– Не знаю, где они охотились, но пожива оказалась богатой.

Я поднесла брошку с аметистом ближе к костру.

– Вридская работа, ты так не думаешь? – Я передала ее Сорграду, который лучше меня разбирался в драгоценностях.

– Почти наверняка. Я бы сказал, они работали на Озерной дороге. – Сорград изучал ожерелье. – Возможно, спускались от Битарна. Оно сделано в Озерном краю, как и то кольцо с узором из листьев.

Я взяла серебряное кольцо.

– Зенеле оно было бы почти впору. И раз уж нам не пришлось по-настоящему трудиться, чтобы добыть это, почему бы не отдать ей пару вещиц?

– Назови мне хоть одну уважительную причину, кроме очевидной, – воспротивился Грен.

– Соргрен, девочка хворает и воняет чесноком! И ты же сам сказал, что не интересуешься ею, – напомнила я горцу.

– То было раньше, когда она играла в барыню, – парировал Грен с блеском в глазах. – Теперь сапог на другой ноге.

– Нам нельзя портить отношения с этими людьми, – доказывала я, – если хотим узнать нечто такое, что можно превратить в деньги и преимущество.

– Мы поможем Ливак снискать почет у Д'Олбриота, а он убедит Драксимала отозвать своих псов. – Сорград устремил на брата строгий взгляд.

– Ты ведь не хочешь следующие пять лет своей жизни томиться в солурской деревне, нет?

Я надеялась, что отказ благородного дворянина не сделает из меня лгунью. Пожалуй, Райшеду будет всего сподручнее затронуть эту тему. Он может поговорить с эсквайром Камарлом, который медленно, но верно продвигается вперед среди остальной своры, пресмыкающейся ради благосклонности Главы их Дома.

Грен притворился, будто обдумывает это.

– Нет, я предпочитаю города покрупнее и ближе друг к другу и женщин пониже ростом и не таких ограниченных.

– Ты можешь навести мосты здесь, если у тебя будет что предложить в знак твоего уважения, – наставлял брата Сорград.

Грен засмеялся.

– Так как мы поделим это? Несколько вещичек для девочки, а остальное на троих? Как я понимаю, наш маг не утруждает себя подобными пустяками?

– Не думаю, что его стоит утруждать, – согласилась я.