Ученица Холмса
Шрифт:
– Да, будьте добры.
Денег не оказалось ни на стропилах коптильни, ни в подвале. Не нашла я их ни подвязанными в колодце, ни под кроватью, ни на чердаке, ни даже под половицей. Водитель был рад участию в этом дельце и готов был ждать сколько угодно, но тем не менее уже становилось поздно. Мы встретились с Холмсом на крохотной кухне среди гор грязной посуды. Сильвестр прошлым вечером ужинал бобами, судя по немытой сковороде, стоявшей на буфете. Ломти четвертого окорока лежали в тарелке на шкафу. Над ними кружились мухи.
– Он поступил не очень умно, украв
– Это точно. В котором часу он освободился, по словам миссис Уайтнек? Правильно, в семь часов. Сейчас шесть тридцать, нужно отпустить машину. Думаю, мы отправим водителя с запиской к нашему другу констеблю, присутствие которого понадобится около семи тридцати, верно?
– Возможно, чуть позже. Доехать на велосипеде от гостиницы досюда займет у него по меньшей мере минут двадцать. Будет не очень здорово, если полиция возьмет его по дороге домой.
– Ты права, Рассел, пусть будет семь сорок пять. Хорошо, я напишу записку и попрошу водителя отдать ее констеблю Роджерсу.
– Пусть он отвезет Юстиниана обратно. Пес вернется домой покрытый славой.
Машина развернулась перед домом и уехала, а Холмс куда-то исчез и появился, держа в руке ржавую стамеску и молоток.
– Что вы делаете, Холмс? – спросила я, когда он был на полпути к двери. Он остановился.
– Извини, Рассел. Я стал забываться. От старых привычек трудно избавиться. Я положу это на место.
– Подождите, Холмс, я просто хотела спросить.
– А, тогда ладно. Дело в том, что я не раз имел возможность наблюдать, тот факт, что когда человек видит прямую угрозу какой-то вещи, которой дорожит, он непроизвольно бросается к ней. У тебя, несомненно, другой план. Извини за вмешательство.
– Нет-нет. Все в порядке, Холмс.
Он закрыл дверь кухни своими отмычками, затем вдребезги разбил замок. После чего спрятал инструменты, а я прошла на кухню, чтобы взять из свертка, лежавшего на столе, четыре кусочка черствого хлеба. Потом я вернулась в коптильню и отрезала несколько ломтиков окорока. Обычно я не ем свинину, но в тот раз решила сделать исключение: отряхнув с сальной поверхности грязь, я сделала несколько бутербродов, после чего посмотрела на свою руку, на окорок, а потом на пол.
– Холмс! – крикнула я.
– Что-то нашла, Рассел?
– Холмс, а мы оба кое-чего не заметили.
– Не понял?
– Этот окорок клали на красную глинистую землю, и на полу коптильни остался такой же красный след. Мне кажется, неплохо было бы его изучить. Держите бутерброд – к сожалению, пива у меня к нему нет.
– Одну минуту. – Холмс прошел через искореженную дверь на кухню, откуда послышались стук и звон бьющегося стекла, после чего он появился с большой бутылкой эля и двумя стаканами. – Пошли?
Мы перенесли наш пикник на пригорок неподалеку от дома. Вскарабкавшись на него, замаскировались и приступили к трапезе, не прекращая наблюдения за домом. Изучение почвы позволило обнаружить несколько отпечатков, схожих с тем, что мы видели на ковре в гостинице.
Я откусила бутерброд и поморщилась. Хлеб был не слишком свежим.
– Я
– Окорок весьма неплох, несмотря на то, что прокоптился дважды. Думаю, миссис Уайтнек будет настолько любезна, что поделится им с нами в качестве оплаты. Полагаю, Рассел, нам лучше занять позицию в этих кустах, которые хорошо нас скроют и одновременно обеспечат отличный обзор.
Так мы и поступили. Наконец появилась наша добыча. Он въехал во двор через ворота и зашел в дом. Мы жевали и пили, укрывшись за листвой. Мы видели, как Сильвестр застыл, пораженный видом разбитой двери, потом зашел внутрь, где обнаружил следы обыска, после чего выскочил наружу, озираясь по сторонам, и устремился вверх по склону в нашем направлении. Его лицо было красным и лоснилось от пота, пока он карабкался, и я заметила, как он оступился и поранил голень. На полпути он неожиданно лег и, засунув руку между двух больших камней, извлек оттуда ящик. Мы заметили, как расслабилось его тело, едва он его коснулся.
– Ну, давай, – пробормотал Холмс, – теперь отнеси его вниз, как хороший мальчик. Вот так, молодец!
Сильвестр, прижав железный ящик к груди, начал спускаться вниз, лавируя между камнями. Один раз он чуть не упал, и я замерла, опасаясь, что он покатится вниз и переломает себе все кости, заодно рассыпав деньги, но он отделался лишь ушибленным коленом и благополучно закончил спуск. В его лице читалось нетерпение, смешанное с ликованием, когда он рысью вбежал в дом, сжимая в руках тяжелый ящик. Мы с Холмсом допили пиво и последовали за ним.
– Рассел, мне кажется, самое время вызвать подкрепление. Я останусь здесь, а ты сбегай к дороге и приведи сюда констебля Роджерса, только тихо!
– Холмс, если меня слушалась собака Баркеров, то это вовсе не означает, что и констебль Роджерс меня послушается. Мне кажется, лучше пойти вам.
– Гм. Наверное, ты права. Но в любом случае, если ты здесь останешься, не при каких обстоятельствах не приближайся к мистеру Сильвестру. Крыса, загнанная в угол, может укусить. Рассел, не надо ненужного геройства.
Я уверила его, что не собираюсь брать этого человека, тем более голыми руками, и мы разделились. Я спряталась за коптильней, откуда могла видеть реку, и, набрав горсть камней, принялась упражняться в жонглировании. Мне удалось достичь того, что в воздухе одновременно находилось пять камней, когда что-то промелькнуло у дома.
Послышалось какое-то царапанье, затем глухой удар. Кухонная дверь распахнулась, и оттуда выскочил наш парень с испуганным лицом и черными волосами, теряя на бегу банкноты. Вдогонку ему неслись крики и топот ног, но Сильвестр бежал быстро и имел неоспоримое преимущество. Ускоряясь, он пролетел мимо меня, и я не раздумывая схватила один из своих камней и запустила в него. Камень угодил ему по ноге и, видимо, заставил ее онеметь на время, судя по тому, что он со всего размаху упал на землю. Я тотчас же схватила другой камень, но тут подоспели Холмс с Роджерсом.