Ученица Холмса

Кинг Лори Р.

– Правильно. А сразу после встречи мы исчезнем из города. Я настаиваю на том, чтобы в округе остались только посты на дорогах, а все ваши люди ушли, как я уже говорил.

– Как вы сказали, – кивнул Коннор, хотя по тону его голоса я поняла, что лишь приказ сверху заставляет его подчиняться указаниям Холмса, что его вовсе не радует.

Холмс взглянул на него, затем также откинулся на спинку стула и, поправив поношенную жилетку, улыбнулся своей тонкой улыбкой.

– Думаю, нам надо прояснить некоторые вещи, старший инспектор. Я согласился заняться этим

делом только при условии, что моя команда будет иметь приоритет на этом маленьком клочке уэльской земли. Если угодно, можете считать это требованием. Кроме того, я заявляю, что мисс Рассел является здесь моим представителем и в мое отсутствие ее требования и пожелания должны выполняться неукоснительно. Итак, старший инспектор, договорились?

– Но, мистер Холмс, – начал Коннор, – я не думаю, что...

– Молодой человек, вам достаточно сказать «да» или «нет». Если вы согласитесь, мы будем разговаривать с Симпсонами и начнем поиски. Если же ответите «нет», тогда можете отдать мисс Рассел ее сумки, а я отдам вам взамен все материалы по этому делу. Решение за вами. Лично я был бы рад вернуться к своим опытам и своей кровати. Ну, так что же?

Холодные серые глаза встретились с ярко-голубыми глазами инспектора, и через пару секунд голубые сдались.

– У меня нет выбора, не так ли? Я думаю, эта женщина попросту оторвет мне голову. – Он встал из-за стола, и мы последовали за ним в соседний кабинет.

На аристократических лицах двоих людей, которых мы там увидели, можно было прочесть странную смесь ужаса, изнеможения, отчаяния и безропотной готовности подчиниться судьбе. У обоих были серые, до нельзя усталые лица. Мужчина не встал, когда мы вошли, а лишь взглянул мимо нас на Коннора. Чай на столе был нетронутым.

– Миссис Симпсон, сенатор, разрешите представить вам мистера Шерлока Холмса и его помощницу мисс Мэри Рассел.

Сенатор отшатнулся, подобно ближайшему родственнику умершего, пораженному в разгар похорон неуместной шуткой, и Холмс быстро произнес:

– Прошу прощения за мой несколько необычный наряд. Ради безопасности вашей дочери я решил, что лучше нам будет зайти в участок не через центральный вход, а через задний и в таком вот виде. Могу вас уверить, что и внешний вид мисс Рассел – такая же маскировка, как и мой золотой зуб.

Симпсон все понял и, встав, пожал Холмсу руку. Миссис Симпсон была, похоже, безразлична к нашему облику. С того момента, как Коннор произнес имя Холмса, она ни на минуту не отрывала глаз от его лица. Подобно утопающему, у которого появилась надежда на спасение. Холмс пододвинул стул и сел, я села сбоку, а Коннор на свое место за рабочим столом.

– Теперь, – оживленно заговорил Холмс, – к делу. Я читал ваши показания, видел фотографии, пробежал глазами показания свидетелей. Мне нет необходимости вновь задавать вам те же вопросы. Я расскажу вам, как сам себе представляю случившееся, а если что-нибудь пропущу, вы меня поправите.

Он начал пересказывать информацию, которую почерпнул из материалов по делу и газет: решение отдохнуть в горах Уэльса, поселившись в палатке,

путешествие поездом до Кардиффа и автомобилем дальше в глубь страны, два дня в мире и спокойствии и пробуждение утром третьего дня, когда обнаружилось, что ребенок исчез.

– Я ничего не пропустил? – Американцы посмотрели друг на друга и покачали головами. – Очень хорошо, у меня только два вопроса. Во-первых, почему вы приехали именно сюда?

– Боюсь, что это я... настояла, – сказала миссис Симпсон. Ее руки дрожали, сжимая шелковый платочек. – Джонни не отдыхал по-настоящему два года, даже выходных почти не было, и я ему заявила, что если он не возьмет отпуск, то мы с Джесси соберемся и уедем к моим родителям. – Ее голос срывался, и Холмс, как всегда в подобных ситуациях полный искреннего сочувствия, подсел к ней поближе и взял за руку, чтобы заставить посмотреть ему в глаза.

– Послушайте меня, миссис Симпсон. Это не было случайностью, – сказал он, – ваша дочь была похищена вовсе не потому, что случайно оказалась на уэльских холмах в неподходящее время. Я знаю похитителей. Если бы ее не похитили здесь, в Уэльсе, то это произошло бы во время прогулки с няней в парке, она могла исчезнуть из собственной спальни. Это было намеренное, тщательно спланированное преступление. В этом нет вашей вины.

Она, конечно же, разрыдалась, и пришлось налить ей немного бренди, чтобы успокоить.

– Но почему вы решили приехать сюда? – настаивал Холмс. – Насколько заблаговременно была спланирована эта поездка и кто был в курсе?

Ответил сам сенатор:

– Мы хотели уехать подальше от цивилизации. Лондон – я не буду придерживаться дипломатического этикета, – Лондон – ужасное место: воздух тяжелый, ночью никогда не увидишь звезд, шум страшный, да еще эти бомбежки. Уэльс казался нам идеальным местом для отдыха. Я взял недельный отпуск, а планировать его мы начали еще в конце мая.

– Вам никто не предлагал выбрать именно это место для поездки?

– Кажется, нет. Семья моей жены происходит из Абериствита, так что мы в общем знаем эту местность. Она гориста, как Колорадо, где я вырос, но настоящих гор там нет, поэтому мы и сочли ее идеальной для отдыха в палатке. Несколько дней никаких нагрузок, ведь Джесси была... Джесси, она такая маленькая. Просто отдых.

– А приготовления – снаряжение, транспорт, вы ведь отправились из Кардиффа на автомобиле, не так ли? И вы распорядились, чтобы он вернулся за вами через пять дней. Кто занимался всем этим?

– Мой личный секретарь. Он англичанин. Мне кажется, его брат посоветовал, где взять палатку, но вам лучше спросить об этом у него самого.

– У меня есть вся информация, мистер Холмс, – отозвался из-за стола Коннор, – я представлю ее вам.

– Благодарю вас, старший инспектор. А теперь, сенатор, перейдем к тому последнему дню. Вы погуляли, купили сосисок и хлеба в деревне, приготовили и съели их в пять часов. После ужина вы оставались в палатке и читали, потому что пошел дождь. К одиннадцати заснули, а проснувшись, обнаружили, что ваша дочь исчезла.