Ученица Холмса
Шрифт:
Я посочувствовала пострадавшей, отдала Патрику статью и вернулась в дом в раздумье. Решив позвонить Холмсу, я назвала номер, и пока миссис Хадсон просила его к телефону, я присела на краешек стола, глядя из окна на расстроенного Патрика, проходившего через двор. Наконец Холмс подошел к телефону.
– Холмс, помните, вы рассказывали мне несколько недель назад о серии краж со взломом в ряде гостиниц и публичных домов Истборна?
– Едва ли пару случаев можно назвать серией, Рассел. Знаешь, ты заставила меня прервать сложный
– Теперь уже три, – сказала я, не обращая внимания на его протест, – вчера ночью обокрали приятельницу Патрика из гостиницы, что вниз по дороге.
– Дорогая Рассел, я ушел на покой. Я больше не занимаюсь розыском пропавших пеналов и выслеживанием неверных мужей.
– Дело в том, что грабитель забрал деньги, когда в кассе их было больше обычного, – настаивала я, – не очень-то приятно осознавать, что вор где-то рядом, и, кроме того, – добавила я, чувствуя его полное равнодушие к этой проблеме, – Патрик мой друг.
– Очень рад за тебя, Рассел, что ты считаешь управляющего фермой своим другом, но это вовсе не означает, что ты должна втягивать меня в эту историю. До меня дошли слухи, что в Суссексе существует полиция. Думаю, ты будешь настолько любезна, что предоставишь им возможность заняться своим делом, а мне – своим.
– Но вы не возражаете, если я все-таки вмешаюсь?
– Боже упаси, Рассел, если у тебя море свободного времени, которое некуда девать, то ради Бога. Только советую не раздражать констеблей больше, чем следует.
Он повесил трубку. С раздражением я бросила свою и отправилась за велосипедом.
Пока добралась до гостиницы, я вся взмокла и пропылилась. Мне пришлось изрядно подергать за рукав деревенского полицейского, чтобы увидеть место преступления. Но никто и слышать не хотел о том, чтобы пропустить меня в дом. Даже хозяйку и всех ее работников заставили выйти в другую комнату.
– Обещаю вам, – умоляла я, – я ничего не нарушу. Я всего лишь хочу взглянуть на ковер.
– Не могу, мисс Рассел. Приказ никого не пускать.
– И это, естественно, означает, – послышался возмущенный голос хозяйки, – что я не могу поесть у себя на кухне и, стало быть, лишилась не только вчерашней выручки, но и сегодняшней. О, здравствуйте, так это та самая мисс Рассел, у которой работает Патрик, не так ли? Пришли взглянуть на место преступления?
– Пытаюсь, – отозвалась я.
– Ради Бога, Джемми, разреши ей... Ну, ладно-ладно, констебль Роджерс, дай ей хотя бы взглянуть. Она умная девушка, и то, что она здесь, лучше, чем целая толпа твоих инспекторов.
– Да, Роджерс, разреши ей взглянуть, – раздался голос со стороны дверей. – Ручаюсь, она ничего не испортит.
– Мистер Холмс! – воскликнул пораженный констебль, выпрямившись.
– Холмс! – воскликнула и я. – Мне казалось, вы заняты.
– К тому моменту, как ты отпустила меня от телефона, кровь свернулась, – произнес он безразлично.
Игнорируя
– Пусти ее, Роджерс.
Тот уступил. С раздражением я устремилась к началу ковровой дорожки. Ковер был почти новым и быстро выдал все свои секреты, тем более что накануне ограбления он был вычищен. Почти касаясь щекой ковра, я нашла отпечаток ноги и заговорила, обращаясь к Холмсу.
– Отпечаток принадлежит человеку со средним размером стопы, ботинок остроносый, вывернут наружу; каблук изношен. Кроме того, тут крохотные кусочки гравия, темно-серые и черные, или...
Холмс опустился на колени рядом со мной и достал лупу, которую я забыла взять. Через линзу я отчетливо увидела три маленьких камешка.
– Темный гравий со следами дегтя и масла. А здесь внизу... кажется, кусочек красноватой почвы, он прилип к краю ковра.
Холмс взял тяжелую лупу из моих рук и молча держал ее передо мной, знаком показывая, чтобы я продолжала. Он превратил это в настоящий экзамен.
– А где у нас красноватая почва? – спросила я. – Кажется, на южной окраине деревни, в районе реки. Не возле дома Баркеров?
– Думаю, она не такая уж красная, – сказал Холмс, – под сильной лупой можно увидеть, что это скорее похоже на глину. – Больше он ничего не сказал. Ладно, пусть будет так. Я повернулась к констеблю Роджерсу, который чувствовал себя явно неловко.
– Вы много ездите по разным дорогам. Не обращали ли вы внимания, где недавно проводились дорожные работы? – Тот посмотрел на Холмса, как бы спрашивая его разрешения, и, очевидно получив его, перевел взгляд на меня и ответил:
– Около шести миль к северу, дорога к мельнице. И еще один участок восточнее дома Уорнера. Ближе работы не велись уже месяц.
– Благодарю вас, это немного сужает круг поисков. Могу ли я теперь побеседовать с вами, миссис Уайтнек?
Я отвела приятельницу Патрика в сторону и стала спрашивать адреса и имена ее работников, пообещав, что как только прибудет инспектор, ей разрешат пользоваться кухней. Это подействовало на нее как катализатор.
– Патрик сказал, что вор взял также и продукты? – спросила я ее.
– Да, четыре чудесных окорока, которые я только принесла из коптильни. И три бутылки лучшего виски. Даже не знаю, чем мне все это заменить. А вы уверены, что он разрешит мне воспользоваться кухней?
– Уверена, что разрешит. Даже если ему что-то ударит в голову, то он, скорее всего, захочет оставить нетронутым лишь ковер и дверь, чтобы снять с нее отпечатки пальцев. Если я что-нибудь найду, я вам обязательно расскажу.
Снаружи солнце было в зените, и узкая деревенская улочка казалась раскаленной. Я представила себя на мгновение членом бригады рабочих-дорожников и поспешно отогнала прочь эту мысль. И тут почувствовала локоть Холмса.