Ученица Холмса
Шрифт:
– Наверняка было не так поздно, когда миссис Баркер увидела свет. Может быть, все-таки не сегодня.
Холмс не ответил, погруженный в свои мысли.
– Рассел, ты ничего не замечаешь на башне? Я уставилась в темную башню, возвышавшуюся над нами, так что глазам стало больно. И когда ненадолго отвела взгляд, тут мне и показалось, что я различаю в темноте какое-то движение. Я издала легкое восклицание, и Холмс тут же вскочил.
– Скорее, Рассел, на дерево. Мы тут сидим слепые как кроты, а он находится далеко от края башни и невидим для нас. Наверх, Рассел.
Поднявшись, я неожиданно увидела мигающий свет, направленный в сторону гор и моря.
– Там! – Я поспешила вниз, в кровь царапая руки. – Он там подает свои сигналы, – закричала я, в то время как мои спутники уже кинулись к дому. Я поспешила вслед за ними, перепрыгивая через клумбы вокруг фонтана, как вдруг ночь как будто взорвалась. Семнадцать глоток неистово залаяли и зарычали в ответ на вторжение. Послышались мужские крики, звон разбитого стекла и треск выбитой двери. Я слышала, как Холмс кричал на своих помощников, потом завизжали и завыли собаки, кто-то начал кашлять и чертыхаться, где-то разбилось стекло. По всему дому стал зажигаться свет, и я увидела, как собаки мечутся из стороны в сторону. Резкий запах ударил мне в нос, едва я перешагнула порог. Все внутри было теперь освещено, в том числе и башня. Я побежала в ее направлении, слыша тяжелые шаги у себя над головой. Затем они затихли вместе с голосами, и я поняла, что все вышли на крышу.
Внезапно меня поразила мысль. Прошло целых двадцать секунд от начала тревоги и до того, как Холмс ворвался в дом. Что если... Я замерла, прикидывая ситуацию, и через мгновение уже залезла под лестницу и притаилась там. Вдруг сверху послышались тихие шаги, кто-то поспешно спускался вниз. Я просунула руки между ступенек и, увидев незнакомый ботинок и моля Бога, чтобы это не оказалась нога Смита, Джонса или Баркера, вцепилась в нее. За воплем и шумным падением сверху послышались шаги и голоса. Я медленно вылезла из своего укрытия и пошла посмотреть, что натворила.
Стоя на верхней ступеньке и глядя на скорчившуюся внизу фигуру Терренса Хауэла, я почувствовала, что внутри у меня что-то сжимается. Затем рядом со мной оказался Холмс, который обнял меня за плечи, в то время как двое мужчин пробежали мимо нас. Меня трясло.
– О Боже, Холмс, я убила его. Я не думала, что он упадет так сильно. Господи, как я могла это сделать? – Мне казалось, что я вновь и вновь чувствую, как хватаюсь за ногу и вижу кувыркающееся тело. До меня донесся голос:
– Миссис Баркер, будьте добры, позвоните доктору. У него тяжелое ранение головы и несколько переломов, но он еще жив.
Чувство облегчения заполнило меня, и внезапно я ощутила головокружение.
– Холмс, мне нужно немного посидеть.
Он усадил меня на верхнюю ступеньку. Его рюкзак плюхнулся рядом, и краем глаза я заметила, как он достал маленький пузырек. Он вытащил пробку, и в мои ноздри ворвалось зловоние, напомнившее о нашем утреннем эксперименте. Я откинулась назад, больно ударившись головой о каменную стену. Из глаз брызнули слезы, и свет померк передо мной. Когда зрение восстановилось, я увидела Холмса
– Рассел, ты в порядке?
Я кивнула головой.
– Да, но не благодаря ароматным продуктам ваших опытов, Холмс. Честно говоря, я сомневаюсь, стоит ли приводить кого-нибудь в чувство таким образом, но то, что это прекрасное оружие против своры собак, сомнению не подлежит.
В его глазах я увидела облегчение, и вскоре к ним вернулось обычное насмешливое выражение.
– Как только сможешь встать, Рассел, мы пойдем к мистеру Баркеру.
Я протянула руку, и он помог мне подняться. Мы прошли в комнату пожилого джентльмена.
В комнате стоял специфический запах пота и болезни. Кожа больного была бледной и влажной, а глаза пустыми и ничего не выражающими.
– Рассел, оботри его лицо, пока не пришла миссис Баркер. Я пойду посмотрю, что можно найти в комнате Хауэла. А вот и миссис Баркер. Ваш муж нуждается в вас. Пошли, Рассел.
Миссис Баркер что-то взволнованно спрашивала, но Холмс просто прошел мимо. Я последовала за ним.
– Что мы ищем? – спросила я.
– Пакетик с порошком или пузырек с жидкостью. Я начну с гардероба, а ты с ванной.
Спальня вскоре заполнилась вещами и одеждой, которые вылетали из гардероба, а в ванной витал смешанный аромат всяких одеколонов, лосьонов, масла, которые я все тщательно перенюхала. Мой несчастный нос почти перестал воспринимать запахи, когда наконец я нашла пузырек, который пах как-то не так. Я принесла его в спальню, где Холмс стоял по колено в одежде и постельном белье.
– Холмс, вы ничего не нашли?
– Сигареты, сделанные на фабрике в Портсмуте, и ботинки с шипами. А что у тебя?
– Не знаю, я больше ничего не чувствую. Что-то экзотическое. Понюхайте сами.
Он быстро понюхал и ту же выскочил из комнаты, высоко держа пузырек.
– Ты нашла его, Рассел! Теперь надо прикинуть, сколько ему дать. – Он подошел к ступенькам лестницы и крикнул наверх:
– Джонс, он еще не проснулся?
– Нет, похоже, придется ждать не один час.
– Ладно, – сказал он мне, – тогда поэкспериментируем. Миссис Баркер, – она посмотрела на нас, сжимая в руках влажное полотенце, – у вас есть маленькая ложка? Да, эта подойдет. Рассел, давай ты, у тебя рука тверже. Начнем с двух капель. Будем повторять процедуру каждые двадцать минут и посмотрим, что получится. Влей ему между зубов. Хорошо. Теперь ждем.
– Мистер Холмс, что это?
– Это противоядие, нейтрализующее яд, который действует на вашего мужа, мадам. Оно, вероятно, концентрированное, поэтому я боюсь навредить мистеру Баркеру слишком большой дозой. Ему придется принимать его всю оставшуюся жизнь, но если он будет делать это регулярно, он никогда больше не заболеет.
– Но я ведь говорила вам, что его не отравили. А то бы и я заболела.
– О нет. Больше года он яда не получал. Он регулярно получает противоядие. Впрочем, как и вы, но вам это не страшно. Вы говорили, что его слуга провел с ним много лет. А был ли он с ним в Новой Гвинее?