У Пяти углов
Шрифт:
Не обиделся, а подхватил за Архипычем:
— Это ты правильно все говоришь, Архипыч! Чтобы план мимо качества гнать, лишь бы вывезти за ворота, — это молодежь придумала! И машин, коптилок этих развела, что дышать нечем и снег черный, — тоже молодежь! А самую атомную бомбу как лампочку над головой подвесила — тоже молодежь! Ух она какая! Зато вы все, старики, такие разумные и хорошие.
— Рассуждаешь! Да ты выучился на мои деньги, если хочешь знать!
— Зато я тебе буду пенсию платить.
Через час появился около стендов Сергер:
— Ну как, орлы?
— Нормально, — отрапортовал за двоих Архипыч.
— Не посрамим, значит, да? Отлично.
Сергер спрашивал о работе, но как-то рассеянно, словно у него другое на уме. И точно: вдруг достал из кармана маленькую отверточку — словно игрушку — и небрежно так царапнул по боковой панели. Только-только Федя отладил аппарат — и вдруг царапина. На лаке, как на живой коже!
Надо было сразу чего-нибудь выдать Сергеру, но Федя не смог. Язык будто отнялся. А Сергер пошел к себе спокойно — мол, и не случилось ничего.
— Чего это он? — наконец смог выговорить Федя. Архипыч рассмеялся, довольный:
— Учишь вот, умничаешь, а жизни не знаешь. Царапина — значит, некондиция. Теперь его как брак пустят через «Юный техник». А там уже ждет хороший человек. Выложит сотник или два — и имеет новый аппарат. Столько он в магазине? Семьсот тридцать, да? Да еще настроенный по высшему классу — в магазине такой не встретишь. Имеет смысл?
А такие штуки что — тоже придумала молодежь? Хотел было спросить, да ладно. Спросил другое:
— И с гарантией?
— Не-ет, раз некондиция, то без гарантии. Ничего, зато он уже вперед сэкономил. Да и твоя настройка гарантирует.
Признал, спасибо.
— Так, значит… без гарантии… — Федя бормотал почти про себя.
Он схватил аппарат, отмеченный царапиной, как когтем дьявола, и вернул на стенд. Всадил в него сомнительный блок развертки. Сенсорный переключатель — тоже тонкая штука… Ну короче, намучается счастливый владелец. Тем более — без гарантии!
На этот раз Архипыч хихикал под руку одобрительно.
— Это ты здорово!.. Если какой-нибудь завмаг купит, разозлится и нашему начальству тухлую осетрину пришлет… Хотя нет: сюда же в цех и привезут чинить, ты же и починишь.
— Уж я-то починю! Так начиню!
— Починишь, куда денешься.
— Так же, как сейчас.
— А тогда еще раз починишь.
Так и доделали работу — дружески пререкаясь. Снова явился Сергер, включил пару аппаратов наудачу — и одобрил.
— Теперь еще караул назначить — и порядок, — сказал Архипыч.
Даже Сергер не понял:
— Какой караул, чего мелешь?
— Ты еще того случая не помнишь, ты у нас еще молодой, хотя начальник. Еще когда пошли первые цветные, собрали отдельно пару штук для выставки.
— И не нашли?! — Федя и Сергер в один голос.
— Нет, с концами. Пришлось собирать заново. Не так уж поздно и освободились: двенадцати не было.
В директорскую «Волгу» Федя с Архипычем сели вместе.
— Зато завтра опять мы выходные, — сказал Архипыч. — Выходит, не такие уж дураки.
— Мне тоже отгул, — подхватил шофер, — за то, что вас возил. Чаще бы такие комиссии.
Феде и говорить ничего не хотелось. Чего базарить зря, когда все ясно и прозрачно. Всегда бы так работать: вроде «скорой помощи». А чего — нормально. Звонят, машина внизу, через полчаса Федя у клиента. В багажнике сменный аппарат — на случай, если на месте дефект неустранимый. Вот так бы работать — весело! И встречали бы все — ну как человечьего терапевта или даже хирурга с настоящей «скорой»!..
— Эй, заснул? Приехали. Правильный ты парень — До удивления: видать, ложишься каждый день после программы «Время», вот и сморился с непривычки.
Пусть! Федя на такие подначки — ноль внимания.
— Ну пока, Архипыч.
— Пока-пока. Забыто, если что не так.
И за спиной Федя услышал, прежде чем захлопнулась дверца:
— Ишь, молодежь!
«Волга» газанула, а Федя еще постоял у подворотни, посмотрел вдоль улицы: не гуляет ли отец с Рыжей? Не видно. Отца вызывали когда-нибудь вот так — срочно? Могли б и вызывать, если б писал современно. А так…
Алик с Димкой сказали тогда после симфонии:
— Притворяются они здесь друг перед другом, да? Фасон давят? Будто словили кайф на такой аллегроти-ке?
Это они пытались читать программку: «адажио», «аллегро».
Могли бы промолчать, раз сами напросились. Но ведь правда, вообще-то. Сразу после первой симфонии ушли в перерыве, чтобы не увязнуть еще и на второй; как раз успели в бар, в котором Федю знают. Там у Кости, бармена, записи ничего, стоящие.
— Хоть уши прочистили после той лажи, — сказал Алик.
Неприятно, когда так про отца, но если честно, если б чья чужая эта симфония, Федя тоже сказал бы, что лажа.
Отцу Федя ничего не сказал, будто и не был на том концерте…
Мочка уже спала. Входя к себе, Федя ожидал услышать ее обычное: «А, явился — не запылился!» — но в темноте слышалось только легкое дыхание. Мочка никогда не храпит. Бывают женщины, которые храпят ужасно, вот и Славка рассказывал, и Алик — про собственную мамашу, а мочка — никогда.