У брата бывшего. В постели. Навсегда
Шрифт:
Как он узнал, что я здесь? Кто сказал ему?
Ваня сразу дергает меня за спину, прячет меня за собой, крепко сжимает мою руку, голос низкий, ледяной:
— Не бойся. Я с тобой.
И в этот момент раздается звонок в дверь — громкий, резкий, разрывает тихую утреннюю тишину на клочки.
*(Конец третьей главы)*
Глава 4. Противостояние у порога
Ваня идет открывать дверь, я сжимаю край его футболки и крадусь за спиной — руки ледяные,
Восемь лет я даже мечтать не смела, что снова встречу Алёшея вот так.
Щелкает замок, на пороге стоит мой бывший — дорогой костюм, волосы уложены как на глянцевой обложке. Он видит меня в чужой огромной футболке, босиком, за спиной его брата — и глаза сразу наливаются кровью.
— А я все думаю, почему она так рвется разводиться, ни на что не претендует. — голос хриплый, ярость так и прет из него. — Теперь понятно, да? Давно уже к моему брату в кровать бегаешь, верно?
В голове у меня гудит, я уже открываю рот, чтобы ответить, но Ваня делает шаг вперед, меня прячет за своей спиной, плечи напрягаются до предела, голос как лед:
— Говори нормально, не гадишь. Она уже с тобой разведена. Теперь она со мной. Она моя.
— Твоя? — Алёшей ржет, смех как наждачка по коже. — Она восемь лет была моей женой, а ты сейчас говоришь, что она твоя? Ваня, ну ты и подонок. Родного брата не пожалел, жену забрал, совести у тебя нет совсем?
— А ты когда она была твоей, ты ее хоть раз любил? — Ваня еще шагает ближе, он выше Алёшея на полголовы, сразу давит всей фигурой. — Каждый день пьянки, измены, дома на ней срываешь злость. Она с температурой под сорок лежит, а ты с очередной сукой развлекаешься. Теперь ты мне говоришь про совесть?
Я еще крепче сжимаю футболку на его спине, слезы сразу брызгают из глаз. Он все знал. Все эти годы я ни слова не сказала, а он все видел, все запомнил.
— Это наши семейные дела, не тебе лезть! — Алёшей толкает Ваню в грудь. — Отойди, я заберу свою жену домой.
— Она не твоя жена больше. — Ваня даже не сдвинулся с места, только протянул руку назад, рванул меня к себе и обхватил талию так крепко, что я спиной чувствую каждый удар его сердца. — Теперь она моя женщина. Попробуй хоть пальцем коснуться — я тебе морду разобью, понял?
Взгляд Алёшея сразу вонзается в меня, как нож:
— Беременная? От кого?
— От меня. — Ваня поднимает подбородок, даже не моргнул. — Что, не нравится?
У меня в голове пустота — я же не беременна. Я хотела поправить, но Ваня опустил глаза на меня, чуть сжал талию — я промолчала. Он специально заводит Алёшея, я понимаю.
Алёшей побелел весь, уже кидается на меня, но Ваня его отшвырнул — Алёшей споткнулся на ступеньках, чуть не полетел вниз лицом.
— Совсем с ума сошел, да?
— Ты сам сошел с ума! — Алёшей тычет мне пальцем прямо в лицо. — Соня, если ты сейчас
— Ты попробуй выложить. — Ваня схватил его за запястье, сжал так, что Алёшей зашипел от боли. — Я тебя закопаю прямо здесь, перед воротами. Понял?
— Закопает он меня! Я же его родной брат! — Алёшей вырывается, орет. — Ты животное! Ты ее хотел еще когда она была моей невестой! Тебе не противно, что это женщина твоего брата?
— Хотел и что с того? — Ваня даже не оправдывается, стоит прямо, смотрит Алёшею прямо в глаза. — Лучше я буду восемь лет ее хотеть, чем ты будешь ее иметь и каждый день делать плакать. Я тебе сразу говорю, Алёшей: я ждал этого дня восемь лет. Ты сам пришел — разговор короткий. Она теперь моя. Пошел вон и больше не приходи.
Я прижимаюсь к его спине, слезы промокают ткань насквозь. Восемь лет я никогда не думала, что он вот так встанет передо мной, вот так порвет с родным братом ради меня.
— Восемь лет, значит? — Алёшей вдруг ржет, смех такой жуткий, что мурашки по спине бегут. — А ты знаешь, почему она так рвется разводиться? Согласилась голая уйти, ничего не взяла. Она на твой дом давно уже глаз положила, дурак ты! Она тебя использует, получит дом — продаст и сбежит, а ты еще будешь ждать ее, дурашка!
Сердце у меня сразу проваливается в пятки.
Я знала, он именно это и скажет. С самого первого дня, как мы поженились, он всегда считал, что я вышла за него из-за денег.
Ваня замирает — я чувствую, как напряглись его мышцы на спине. Мое сердце сжимается в комок.
Он поверит?
Он тоже подумает, что я пришла к нему только ради дома?
— Ее и не надо обманывать меня. — Ваня смеется, голос холодный как острый нож. — Этот дом еще родители мне оставили, тебе он вообще не нужен был и не принадлежал никогда. Захочет — я ей его сам подарю. Даже если она меня обманет и уйдет — я не пожалею. Главное, чтобы она теперь со мной была. Не тебе меня учить, понял?
Слезы у меня вообще хлынули — я не могу остановиться.
Алёшей побледнел:
— Ты действительно ослеп от нее? Ты даже не знаешь, как она тебя…
— Я не хочу слушать. — Ваня сразу перебил его. — Она сейчас со мной, я ее сам знаю, не тебе мне рассказывать, какая она. Уходишь по-хорошему или мне полицию вызывать?
Алёшей сжимает челюсти, долго смотрит на меня, потом вытаскивает из кармана фотографию и бросает мне прямо под ноги.
— Не хочешь слушать — тогда сам посмотри. — он ухмыляется, гадко так. — Спроси у нее, когда это фото сделано. Три года назад, она уже замужем за мной была, а фото сделано здесь, на этой самой кровати. Спроси, почему она тогда не развелась и не ушла к тебе сразу?