У брата бывшего. В постели. Навсегда
Шрифт:
Слёзы сразу брызнули из глаз, упали прямо на его ладонь, горячие.
Я тоже. Каждый раз, как мой бывший срывается на меня и кричит, каждую ночь одна в пустой кровати, я листаю инстаграмм, вижу его новые фото — и сразу сжимаю зубы до скрипа, повторяю как молитву: это брат мужа, нельзя, нельзя хотеть его.
Но чем сильнее давлю, тем быстрее эта тяга разрастается — как дикий плющ оплела всё сердце, сдавила так, что дышать больно.
— Я знаю, — я всхлипнула, подняла руку, коснулась его щеки.
Он замер. Зрачки расширились так резко, как будто ему в голову ударило — не поверил.
— С восемь лет назад, когда ты передал мне эту тарелку супа, твой локоть коснулся меня вот тут — я потянула его руку и прижала прямо к своей груди, к сердцу. — оно тут сразу забилось как сумасшедшее. И до сих пор не останавливается ни на секунду.
Он глухо застонал и сразу впился в мои губы.
Никаких предварительных ласк, никаких сомнений — только восемь лет сжатой в кулак тоски, восемь лет жажды. Жёстко, дерзко, с неудержимой агрессией он сразу ворвался языком, сплёлся с моим, целовал меня до одури, до головокружения.
Я обняла его за шею, поднялась на цыпочки, ответила ему с таким же отчаянием. Футболка сползла с плеч, его рука скользнула по талии вниз, подхватила меня под колени и одним рывком подняла на руки.
— Куда? — я промямлила, не отрываясь от его губ.
Он поднимается по лестнице, шаги тяжёлые, твёрдые, каждый отдаётся глухим ударом прямо в моём сердце.
— Моя комната. Моя кровать, — он прикусил мочку уха, горячее дыхание обожгло кожу до самой кости. — С сегодняшнего дня ты моя. Никуда не уйдёшь.
Коридор на втором этаже покрыт ковром, шагов совсем не слышно. Он толкнул дверь плечом, положил меня на мягкую большую кровать и натянул одеяло на плечи, чтобы не замёрзла.
За окном ливень до сих пор барабанит по стеклу, в комнате горит только одна маленькая тёплая лампа у изголовья. Он стоит у кровати и смотрит на меня — чёрные волосы упали на лоб, широкие плечи, узкая талия, капли воды ещё не высохли на коже. Я протянула руку и зацепила его палец, потянула к себе.
Он сразу наклонился, взял мою руку и прижал к своему сердцу.
— Потрогай. Тут оно тоже бьётся уже восемь лет.
Я потянула сильнее, он сразу упал на меня сверху. Мы прижались друг к другу сквозь тонкую ткань, горячие тела пылают, и все эти восемь лет тоски, все восемь лет запрета — всё это взрывается прямо сейчас, в одну секунду.
Он стянул с меня одежду, пальцы медленно проходятся по каждому миллиметру моей кожи, оставляя за собой огненный след — там, где он коснулся, всё горит. Он целует ключицу, целует бок, прикусывает мочку уха и шепчет моё имя, низко, хрипло: Соня. Соня.
Я обнимаю его за
Я здесь.
После восьми лет ожидания я наконец здесь.
За окном буря, во всём доме только мы двое. Никто не приедет, никто не помешает. Эта кровать, этот мужчина — сегодня они полностью мои.
Больше не нужно прятаться по углам, больше не нужно сдерживать себя, больше не нужно смотреть на него и называть деверя. Я могу обнимать его открыто, целовать открыто, сказать ему прямо: я хочу тебя уже восемь лет.
Он двигается жёстко, но очень осторожно — я вздохнула от боли, он сразу останавливается, начинает целовать меня по шее, по ключице, успокаивать:
— Тихо, малыш. Потерпи немного, скоро будет хорошо.
Я прикусила его плечо, слёзы впитались в горячую кожу:
— Всё хорошо, Ваня. Всё хорошо.
Быстрее. Ещё быстрее. Пусть я наконец полностью стану твоей.
Пусть мы оба наконец полностью будем принадлежать друг другу.
(Конец второй главы)
Глава 3. Утреннее тепло
Сквозь щель в шторах пробилось светло-золотое утреннее солнце, коснулось моих век — я проснулась от того, что меня всего обнимало горячее тело.
Крепкая грудь прижата к спине, рука обхватила талию, сжимает так крепко, как будто боится — я открою глаза и сразу убегу. В носу только его запах: кедровый гель с легкой ноткой табака, точно такой же, как и восемь лет назад. Теперь этот запах окутывает меня всего, впитался в кожу и больше никогда не уйдет.
Я чуть пошевелила пальцами, он сразу замычал позади, обнял еще крепче, щетина пощекотала затылок — мурашки побежали по всей спине.
— Проснулась? — голос после сна еще ниже, чем вчера, такой магнитный, как ток пробежал по затылку прямо к сердцу.
— Ммм, — голос у меня хриплый, я прижалась спиной еще крепче. — Который час?
— Еще рано, — он поцеловал меня в затылок, палец медленно пополз вверх по талии, прошелся по пупку и остановился на груди. — Дождь кончился, поспи еще.
Палец с мозолем от тренировок царапает кожу, я вся покрываюсь мурашками и чуть вздрогнула. Он тихо рассмеялся, грудь вибрирует, и моя спина вибрирует вместе с ней.
— Боишься? — он прикусил мочку уха, горячее дыхание обожгло шею. — Вчера не такой была, вчера ты вон как спину царапала ногтями и имя мое кричала — смелее была.
Я вся вспыхнула до самых корней волос, пытаюсь убрать его руку:
— Перестань… уже утро.
— А что утро? — он перевернулся, придавил меня сверху, подпер подбородок рукой и смотрит на меня. Черные волосы упали на лоб, коснулись моей груди. — Теперь ты моя. Утро не отберет тебя у меня.