У брата бывшего. В постели. Навсегда
Шрифт:
«Ты мечтаешь!» — закричала я, грудь разорвалась от гнева и ярости. Я вспомнила письмо Вани, вспомнила, что рудники — наследство моей матери, вспомнила, как он принял на себя удар тяжелой балки, чтобы спасти меня. «Эти рудники принадлежат моей семье! Ты, мерзавец, с кровью на руках, не достоин даже прикоснуться к ним!»
Алексей разъярился, глаза покраснели от ярости. Он махнул рукой, приказывая атаковать. Валвара бросилась на одного из бандитов, обхватила его ногу, царапая когтями. «Соня, беги! Не смотри на меня!» Мужчина пнул ее в грудь с жестокой силой. Валвара
«Мама!» — я закричала, сердце сжалось до невыносимой боли. Я бросилась к ней, ударив стойкой бандита в спину. Он повернулся и ударил меня кулаком в лицо. Кровь из носа хлынула, смешалась с кровью на плече, стекала по подбородку.
В этот момент дверь реанимации резко распахнулась. Медсестра выскочила, бледная, как бумага, голос сорвался от паники: «Пульс падает! Срочная реанимация!»
Алексей рванулся к двери, намереваясь добить Ваню. Я бросилась за ним, обхватила его руку с ножом, ногти вонзились ему в плоть до костей. «Ты не прикоснешься к нему! Даже если я умру — я заберу тебя с собой!»
Он отшвырнул меня с силой, лезвие порезало мне шею. Теплая кровь стекала по ключице, но я не чувствовала боли — только крепче держала его, прижавшись щекой к его мокрой спине. Из реанимации донесся резкий, тревожный сигнал аппарата. «Ваня, держись! Я здесь! Не умирай, пожалуйста!» — плакала я, слезы смешивались с кровью.
«Все из-за тебя! Ты сломала все мои планы!» — ревел Алексей.
И в этот момент из конца коридора послышались громкие, уверенные шаги и громкий крик: «Полиция! Стоять!»
Приехал личный адвокат Вани — с профессиональной охраной. Ваня заранее предусмотрел, что Алексей не сдастся так просто. Охранники в черных костюмах окружили преступника мгновенно, не давая шанса на побег.
Лицо Алексея побледнело, безумие в глазах сменилось диким страхом. Он резко повернулся, схватил меня за запястье, прижав острое лезвие ножа к моему боку. Ледяной холод коснулся кожи. «Ты думаешь, это конец? Старые люди Волкова еще живы. Тайна сибирских рудников — я все им рассказал. Ты и Ваня никогда не вырветесь из этого круга», — прошептал он горячим, алкогольным дыханием.
Полицейские бросились на него, отняли нож, надели металлические наручники. Когда его увозили, он оглянулся и улыбнулся зловеще — эта холодная, коварная улыбка вонзилась мне в сердце, как острый шип.
Я упала на пол, все силы покинули меня. Кровь стекала с носа и шеи, раны горели огнем, но я с трудом поднялась и подползла к стеклу. Врачи продолжали реанимацию, линия пульса на мониторе постепенно стабилизировалась, уходя от критической отметки.
Валвару подняли медсестры, на лбу плотная повязка, сквозь нее проглядывала кровь. Она подошла ко мне, опустилась на колени, обняла осторожно, как хрупкую фарфоровую куклу. «Все кончилось, Соня. Он не вернется. Мы защитим Ваню. Больше никто не причинит нам вреда», — прошептала она, голос дрожал, но был твердым и спокойным.
Через долгое время лампа реанимации
Я подошла к стеклу, коснулась его холодной поверхности. Ваня лежал спокойнее, губы перестали быть такими бледными, пальцы слегка сжались. «Я жду тебя, Ваня. Мы пойдем на море, будем жить вместе, как мечтали. Никогда не расставаться», — прошептала я, слезы стекали по щекам.
Раннее солнце пробилось через окно, согревая холодный коридор. Но слова Алексея не давали мне покоя — старые сообщники, сибирские рудники, тайна, спрятанная десятилетиями. Буря еще не закончилась.
Я сжала в руке письмо Вани, мокрое от слезов.
И в этот момент телефон в кармане завибрировал.
На экране — анонимное СМС, короткое, ледяное, без эмоций:
«Третий рудник в Сибири. Твоя бабушка ждет. Возьми фото отца Вани».
Я замерла на месте.
Кровь в жилах застыла.
Тайна, скрытая десятилетиями, наконец начинала раскрываться.
Глава 10. Старые тени как нож, ночь как обволакивание
Утреннее светлое солнце падало на стекло больничной палаты, разбиваясь на мелкие золотые блики. Но этот свет не заглушал тупую боль на шее, не стирал воспоминания о ночной схватке на грани смерти.
Ваня всё ещё спал.
Дыхание было лёгким, как ветер, но устойчивым, как верёвка, крепко привязавшая меня к нему. Я сидела у кровати, кончиками пальцев коснулась его холодной руки — она была всё ещё прохладной, но достаточно тёплой, чтобы я могла успокоиться.
Внезапно он пошевелился, длинные ресницы дрогнули, и он медленно открыл глаза.
В его взгляде не было ни капли растерянности после сна — только густая, почти вязкая нежность. Он смотрел на меня, словно хотел вдавить меня в свою плоть и кости.
«Соня…» — прошептал он, голос хриплым, как обтёртый наждачной бумагой.
Я сразу подошла ближе, сжала его руку: «Я здесь».
Он не отпустил меня сразу, а медленно потянул к себе. Пальцы скользнули по моему запястью вверх, остановились на повязке на шее и легко погладили.
Движение было медленным, почти игривым.
Тепло его руки проходило сквозь ткань, вызывая удушающее чувство обладания, но с осторожной нежностью.
«Больно?» — прошептал он, в голосе слышался дрожь от страха.
«Нет», — солгала я. Но он сжал меня за затылок, медленно притянул ближе.
Расстояние между нами сократилось до дюйма.
Его дыхание коснулось моей брови, горячее, несмотря на слабость после болезни, и обжигало моё сердце.
«Не лги», — прошептал он.