Тысяча стрел для нелюбимой...
Шрифт:
НАСТЯ
Я лежала на постели, положив руку на живот. Слава Богу, что всё обошлось! Я почти не помнила, как упала тогда в туалете ресторана. Хорошо запомнился только голос Арслана. Он говорил, что всё будет хорошо и держал меня за руку.
В больнице меня разместили в одноместной палате, а муж окружил максимальной заботой. Даже не знала, что он умеет быть таким. Таким добрым и внимательным ко мне. Поэтому десять дней в больнице пролетели незаметно.
И эти и последующие дни я была окружена такой заботой, что почти забыла, что Арслан не любит меня. Почти забыла…
ГЛАВА 7
АРСЛАН
До
Я припарковал машину недалеко от парка, в котором Настя любила гулять. Сегодня в ведомстве успешно прошла проверка и нас по этому поводу отпустили домой пораньше. Я пришёл домой и обнаружил, что Насти нет, потом вспомнил, что у неё режим, и сейчас время прогулки на свежем воздухе.
Я мог бы завалиться на диван или ещё придумать себе занятие, но… В этой квартире я чувствовал себя дома только тогда, когда Настя здесь была. А так… Это просто стены. Это стало для меня открытием. Наверное, потому, что к моему приезду с работы Настя всегда была дома. И я привык к этому.
Я схватил ключи с тумбы, куда всего пару минут назад их бросил и вышел из квартиры. Подъеду встречу её, отвезу куда-нибудь поужинать.
Я вышел из машины, прищуриваясь от такого непривычного для этих краёв солнца. Тем более в сентябре. Хотя, сегодня только второе. Вдалеке увидел Настю, идущую по дорожке и болтающую с какой-то девушкой, тоже беременной. Видимо эта Алёна, девушка из соседнего квартала, с которой они недавно сдружились. Вот они доходят до низкого забора парка, и Настя замечает меня. Машет мне рукой и прощается с Алёной.
А дальше всё происходит как в замедленной сьёмке. Вот Настя не спеша идёт по небольшому мощёному переходу, улыбаясь мне. Невольно любуюсь её лицом, красавица…
Приближающую беду я не услышал, я, будто нутром её учуял, но был слишком далеко от Насти, чтобы что-то сделать. Потому что неприметная машина, как будто взявшаяся из неоткуда, устремилась вперёд так быстро, что никто бы не успел среагировать.
Я услышал вскрик, глухой стук и только затем тело выдало реакцию, от которой я вздрогнул: бить или бежать. Адреналин забурлил в крови так, что ушные перепонки готовы были лопнуть. На ватных ногах я подбежал к Насте, боковым зрением замечая, как автомобиль, визжа покрышками, устремляется вдаль. Был ли шанс броситься его преследовать. А смысл? Настя в луже крови в неестественной позе лежала на переходе.
– О, Господи!
– услышал я недалеко женский возглас.
– Скорую вызови!
– громко крикнул я, лихорадочно вспоминая, что свой мобильный оставил в машине.
– Да… да…
Я склонился над Настей, осторожно убирая темные волосы с лица. Кровь… Её было так много! Чертовски много возле головы Насти! Тонкая струйка вытекала из носа.
Паника, которую я успешно подавил в прошлый раз, на этот раз оказалась сильнее. Я видел, как трясутся мои руки, когда касался Настиных волос. Что делать? Поднять её? Вдруг сделаю только хуже, если у неё что-то сломано…
НАСТЯ
Что с ребёнком… Он ни разу не спросил о моём состоянии. Осознание происходящего было таким ярким. Я в своей слепой любви просто забыла об этом, что я не нужна была ему. Ему был нужен только его
Поэтому сейчас, глубокой ночью, я шла по коридорам больницы, выискивая отделение, где она находилась. Стоило заикнуться об этом Арслану, как он категорически запретил мне двигаться. Так же, как и врачи. И никто даже не стремился понять меня. Понять, как мне важно увидеть малышку не по видеосвязи, как пытался придумать Арслан, а в живую.
Наконец я толкнула тяжёлую дверь с надписью «Детская реанимация».
И вот мой взгляд упал на стеклянную стену. За ней были кувезы, которые подсвечивал приглушённый желтоватый свет. В двух из них лежали детки постарше. Я растерянно осматривала каждую кроватку. И наконец, мой взгляд наткнулся на неё. Она была совсем крошечной, с синюшными ручками и ножками, которые выглядывали из-под одеяльца. Я прислонилась к стеклянной стене, жадно впитывая в себя её образ. Хрупкая, темноволосая, опутанная трубками и какими-то проводами.
– Что вы здесь делаете?
Я вздрогнула от приглушённого окрика постовой медсестры, которая стояла за моей спиной. Я тут же повернулась к ней.
– Здесь моя девочка…Вон там…
– А, Джураева, - сказала она, осматривая меня с ног до головы, - вот из-за вас получит медсестра в вашем отделении. Вы же едва на ногах стоите. Вам надо вернуться в палату и лечь.
– Минуту… - я снова повернулась к стеклянной стене, приложив к ней руку, - пожалуйста, ещё одну минуту…
Как же мне хотелось прикоснуться к своей малышке, чтобы она поняла, что мама рядом… Почувствовать её!
– Так, я сейчас наберу вашу медсестру, пусть приходит и забирает вас, - услышала я голос за спиной.
Но у меня уже не было сил ни на какую реакцию. Боль, которую я заставила себя не чувствовать, пробираясь сюда, одержала верх. И я поняла, что ноги подкашиваются и я оседаю на пол.
– Так, мамаша, этого нам ещё хватало!....
Это последнее, что я услышала, перед тем, как провалиться в пустоту.
Когда я открыла глаза, меня ослепил яркий свет. Я поморщилась и отвернула голову.
– Наконец-то!
– услышала я встревоженный голос Арслана.
– Что случилось?
– спросила я охрипшим голосом, не до конца понимая, где я нахожусь и вообще, что происходит.
– Ты была без сознания почти двое суток…
Я повернула голову и увидела силуэт Арслана, который подошёл к окну и зашторил его. Затем он медленно взял стул и понёс его к кровати, где я лежала.
– Настя, мне нужно тебе кое-что сказать, - он сел на стул и устало потёр лицо руками.
Свет перестал меня слепить, и я наконец-то, смогла чётко его рассмотреть. Осунувшийся, с тёмными кругами под глазами и щетиной на подбородке, он был всё так же чертовски красив, но… Словно не похож сам на себя.