Тысяча Имен
Шрифт:
— Изучаешь боевой дух полка?
— Можно и так сказать. — Адрехт нехорошо усмехнулся и отставил бутылку. — В лагере считают, что полковник спятил.
— Мор говорил то же самое. Что ж, поживем — увидим.
— Многие из нас предпочли бы просто пожить.
— Знаешь, — отозвался Маркус, тщательно выбирая слова, — все из нас предпочли бы пожить, а не наоборот. К сожалению, выбора у нас нет.
— У кого есть оружие — есть и выбор, — сказал Адрехт. — Я ведь с самого начала говорил, что нам не следует так углубляться в пустыню.
— Не знаю, — ответил Маркус. — И не понимаю, какое это имеет значение.
Адрехт скривил губы:
— Когда же ты поймешь, Маркус? Что для этого требуется? Насколько далеко он должен зайти, чтобы ты понял?
— Он командует этим полком, — сказал Маркус. — Его назначили король и военный министр.
— Наше непогрешимое Военное министерство, — ядовито проговорил Адрехт. — То, которое изначально загнало нас сюда.
— Переходи к делу.
И снова гримаса боли исказила лицо Адрехта. Он закрыл глаза и стал глубоко дышать, пока приступ не миновал. Затем сказал:
— Завтра утром полк никуда не двинется. Во всяком случае, не на восток.
— Это бунт.
— Это здравый смысл. Пойми. Ты должен понять.
— Не делай этого. — Маркус постарался не выдать голосом своего отчаяния. — Прошу тебя.
— Скажи это полковнику. — Адрехт снова потянулся к вину. — Я надеялся, что ты внемлешь голосу разума. Мор говорил, что я только зря трачу время.
— Я возвращаюсь к себе в палатку, — сказал Маркус. — Завтра утром четвертый батальон должен собраться и быть готовым к выступлению. У тебя еще есть возможность отказаться от своих замыслов.
— Что ж, иди. — Адрехт хлебнул из бутылки и криво усмехнулся. — И не лезь на рожон.
Маркус повернулся и, ни слова больше не говоря, вышел наружу. Солдаты четвертого батальона все так же беспорядочно сидели или вповалку лежали на земле, но сейчас Маркус, торопливо проходя мимо, чувствовал исходившую от них угрозу. Интересно, все ли они поддержат Адрехта? Все ли поддержат Адрехта, Мора и Вала, вместе взятых, против этого нового полковника, который в конечном счете привел их на край гибели?
«Надо известить Януса. — Он дал Адрехту время до утра, но на самом деле ждать так долго нельзя. Настоящий бунт разорвет полк на враждующие стороны, а в их положении, и без того рискованном, это означает смертный приговор для всех без исключения. — Мы должны их остановить, — понял Маркус, и у него неприятно засосало под ложечкой. — Надо арестовать Адрехта и еще, вероятно, Мора и Вала. А Зададим Жару? А Пастор?» Нет, это наверняка был блеф. Маркус представить не мог, чтобы кто–нибудь из этих двоих стал участвовать в тайном сговоре.
Погруженный в свои мысли, Маркус вернулся в расположение первого батальона и направился к своей палатке. У входа его ждали трое — все ветераны. Они дружно откозыряли.
— Лейтенант Варус в палатке, сэр, — сказал один из них, с нашивками капрала. — У него
«Может быть, ему наконец–то удалось повидать Януса?» Маркус кивнул и, отведя полог, проскользнул в палатку. Внутри было почти так же темно, как у Адрехта, — лишь горела пара свечей, да сочился снаружи скудный свет заходящего солнца. В полутьме у дальней стены стояли двое — оба явно более крупного сложения, чем Фиц. Тот, что покрупнее, шагнул вперед, и Маркус узнал объемистую фигуру сержанта Дэвиса.
— Сэр, — проговорил Дэвис, небрежно отдавая честь.
— Сержант, — кивнул в ответ Маркус. — Где лейтенант Варус?
— Задержали неотложные дела, сэр.
— Мне сказали, что…
Шорох брезента и недоброе предчувствие побудили Маркуса обернуться. В палатку вошли двое из тех, кто ждал снаружи, — люди из роты Дэвиса, только сейчас вспомнил Маркус. Оба держали у плеча мушкеты с примкнутыми штыками и целились в Маркуса.
За спиной раздался щелчок оттянутого затвора. Капитан повернулся к Дэвису. Второй человек встал рядом с толстым сержантом, держа в руке пистолет с взведенным курком.
— Сержант, — произнес Маркус с напускным спокойствием. — В чем дело?
Дэвис широко ухмыльнулся:
— Боюсь, вы арестованы, сэр. По приказу старшего капитана Ростона.
— Старшего капитана Ростона? — Маркус смерил толстяка твердым взглядом. — Советую вам обсудить это с полковником.
— К сожалению, полковник отстранен от командования по причине умственного расстройства.
— Без глупостей, Дэвис!
— Извините, сэр, — пожал плечами сержант. — Ничего личного. Я только исполняю приказ. Действуйте, парни.
Солдаты, стоявшие позади Маркуса, крепко взяли его за руки, и человек с пистолетом опустил оружие. Дэвис резво шагнул вперед — и его громадный кулак с убийственным проворством врезался Маркусу под дых.
— А вот это… — сержант нагнулся к уху Маркуса, скрючившегося от боли, — это, сэр, уже личное.
Глава двадцать вторая
— Возьми нож, — произнесла Джейн, словно учила подругу нарезать жаркое. — Приставь кончик лезвия вот сюда, — она вскинула голову и прижала острие ножа к горлу, под самым подбородком, — надави как можно сильнее и веди вверх.
Нож держала Винтер. Джейн была обнажена, рыжие шелковистые волосы ниспадали волнами на ее плечи, изумрудно–зеленые глаза озорно поблескивали.
— Я не могу этого сделать, — жалко пробормотала Винтер. — Не могу.
— Тогда же смогла, — проговорила Джейн, — стало быть, сможешь и сейчас. Ну же!
Винтер неуверенно подняла руку с ножом. Длинное узкое лезвие из посеребренной стали сияло в бледном свете. Рукоять холодила пальцы, словно кусок льда.
— Сделай это ради меня, — сказала Джейн. — Только это, и больше ничего.