Тяжёлая вода
Шрифт:
Он направился сразу к ней. Народ в таверне, завидев Джага, поднял неразборчивый гул.
Марна поднялась ему навстречу и наклонилась прямо к уху.
— Много людей могут нам подойти, капитан. Но они хотят услышать от тебя условия.
Джаг кивнул:
— За это не переживай, миссир Марна. Выступлю как полагается.
Он повернулся к громко гудящей толпе.
Да тут больше сотни человек набралось — оценил он. Конечно, не все пришли наниматься на борт. Половина — и то хорошо.
Мубаса, тем временем, отобрал у кого-то из сидевших стул и поставил перед Джагом. Тот поднялся
— А ну заткнулись все быстро! Я сказал, ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ БЫСТРО!
Шум начал утихать, лица толпы — обращаться к нему. Когда стало возможно говорить, не напрягая глотку, Джаг начал:
— Мой корабль вы все видели. И все видели, какую добычу я приношу из моря. Потому нечего гонять из пустого в порожнее, скажу сразу: кто пойдет ко мне в команду, и кто будет хорошо на борту работать, тому с каждого дела равная доля. Кто не пойдет — сидите как крысы сухопутные на берегу и подыхайте от голода.
Зал взорвался ожесточенным гулом.
— Видали корабль! На берегу валяется!
— А что ж от тебя твоя команда сбежала?! А?!
Толпа в зале согласно загудела.
— ЗАТКНИТЕСЬ НАХЕР! — заорал Джаг с табуретки. — А НУ — ЗАВАЛИТЕ СВОИ ПАСТИ!
Он видел, что его люди — Мубаса, Сурбалла и остальные, даже Марна — тоже орут на людей что есть мочи, и потому напора не ослабил. Спустя полминуты толпу удалось унять.
Джаг, тем временем, заметил в таверне несколько знакомых фигур. Вдалеке, в самом углу стоял у стены тот странный тип, которого Джаг приметил еще с первого прибытия на Такьярманку — чуть смугловатый сангрит, мелкий идальго с перекошенной, словно от вони, не по масти напыщенной мордой. Глаза он скрывал под широкой сангритской шляпой, переломанной и размахрившейся по краям. Он молча наблюдал за происходящим в таверне. Другой — был Джагу знаком лучше. Это, без сомнения, был капитан Фариз Улькаир собственной чернявой персоной. И он довольно скалился, слушая возмущенный гомон толпы.
Радуется, погань такая, что дело у меня не идет, злобно думал Джаг.
Третьим тоже был давно знакомый, хоть и не по имени. Этого человека Джаг знал как Лису — второго по значимости человека в команде Красной Свары. Человека, претендующего там на лидерство. Человека, которому капитанство Сухого не по душе.
Его лицо было, как и раньше, непроницаемо. Такая уж у него была физиономия — сама по себе казалось хитрой и необычной, но выражала очень мало его мыслей. Но, самое главное — стоял он не с Улькаиром. А значит, скорее всего, не с ним и пришел.
Когда шум сократился до приемлемого, Джаг решил ответить на самые важные и часто звучавшие вопросы:
— Мой корабль стоит на берегу потому что я его туда велел вытащить, идиоты! Он, вашу мать, на ремонте! И ремонт уже почти закончен. Днище проконопачено, обшивка поменяна. Но ежели кто из вас боится работы — пошли к собакам отсюда. Мне такие на корабле не нужны. Что до моей команды…
Джаг увидел в толпе еще одну знакомую физиономию — это был Дужо, крупный и сильный негр, который был на его корабле офицером, но решил выбрать себе другого капитана.
— Что до моей команды. Те, кто решил драпнуть — просто сдрейфили. Эти ниггеры были мне нахер не нужны. В моей команде
Хоть это было и неправдой, Джаг специально назвал это имя, чтобы позлить Улькаира, и по его морде, довольая ухмылка на которой при этих словах испарилась, он понял, что умело надавил на его самолюбие.
Народ, вроде бы, удовлетворили такие объяснения, и Джаг провозгласил на всю таверну:
— Так что, если кому охота заиметь себе золота в кармане, кто ходил под парусом, кто умеет драться и кто не чужд тяжелой работе — подходи ко мне. Но, прежде всего, мне нужен толковый штурман. Который поведет корабль и проложит курс. Есть среди вас такой? Оплата ему будет — как десять моряцких. Но ежели кто пожелает меня обмануть — сами знаете, отвечать будете сначала мне, а потом сразу Морскому Хозяину!
Зал притих. Все молчали, не решаясь замахнуться на такую высокую должность с такими суровыми требованиями. Но вскоре, по невнятным движениям в толпе, Джаг понял, что кто-то проталкивается вперед, намереваясь выйти.
— Дайте ему дорогу, вашу мать! — рявкнул он.
Люди затолкались, расступаясь перед смельчаком, и вскоре взгляду Джага предстал человек, которого морским волком назвать было трудно.
Он был красив — это самое первое, что приходило на ум. Красив по-мужски, как дворянин, дамский угодник. Строен, ладен собой, золотистый волос на голове прямой, густой, убран набок и подхвачен повязкой на лбу, чтобы не мешался. Лицо правильное, со скулами и ровной челюстью, глаза светлые, но в них пляшут пьяные огоньки, а рот изогнут в самоуверенной ухмылке. Белое рубище развязано почти до пупа, чтобы показать всем хорошую рельефную мускулатуру, а штаны наоборот — в обтяг, как у профессиональных фехтовальщиков. И под стать этому, носил на поясе изящную тонкую и длинную пиерду с красивой, золоченой рукоятью.
— Откуда ты такой лощеный взялся в нашей дыре? — полюбопытствовал Джаг, ухмыльнувшись. Его люди, да и многие в толпе поддержали его смехом. Но лощеный тип ничуть от этого не смутился, а лишь заулыбался красивой, наверно сразившей немало благородных дев, улыбкой.
— Взялся? — удивился он, — Я всегда тут был!
— Как тебя звать? — спросил Джаг. И на это лощеный нашел как ответить не напрямую:
— Мое имя звучит очень длинно и трудно, потому все местные зовут меня просто — Соловей.
В зале засмеялись.
— Какой из тебя штурман?! — Джаг перешел в атаку, — Штурман учил звезды и море, а ты, как по морде — только бабам лапшу на уши вешал.
— Что правда, то правда, — легко ответил Соловей. — Знавал я много дам. Почти столько же, сколько звезд.
— И сколько звезд ты знаешь?
— Сто.
Солидно, подумал Джаг. Если ты, гад смазливый, мне не гонишь.
— А ну, назови мне те, которые видно весной и летом!
— В этих краях? Самые яркие — Амальгея, Сорора, Селеста, Норея Максима, Укбар, Ильфхедар, Ригея и Сола. Только лишь самые яркие.