Тяжёлая вода
Шрифт:
Джаг прошел глубже в комнату, взял за волосы негритянку, что насасывала, отнял ее от негритянского члена, рывком поставил на ноги, взял другую, и тоже поднял.
— Пшли вон.
Он вытолкал их из комнаты, поддавая пинков сапогом.
Ваба, недоумевая, поднял голову и попытался разыскать своих шлюх мутным взглядом. Джаг присел на корточки у его головы, взял его ладонью за щеки и повернул к себе.
— Привет.
Негр, как ошпаренный, вздрогнул всем телом. Из его глотки вырвался ошалелый вопль.
Сюрприз, мысленно произнес Джаг и осклабился, представив, каково было негру вместо губастых мулаток в самый
Рука Джага переползла на негру на основание черепа, приподняла его голову, и сам он приблизился, чтобы их лица почти что-то касались.
— Скажи мне, Ваба, а не решил ли ты часом драпнуть с моего корабля? Бросить свою команду. Даже, наверно, бросить меня?
— Не, капитан Джаг! — забубнил негр, — Не. Не! Я не! Я с тобой!
— Точно?
Джаг постарался, чтобы ухмылка его выглядела как можно гаже.
— Да! Да! Ты мой капитан, Джаг!
— Скажи мне честно, может ты мной недоволен?
— Неее!
Негр смотрел на него вылупленными от испуга глазами. Пальцем Джаг чувствовал, как сильно бьется жила у него на шее — сердце негра чуть не выпрыгивало из груди.
— Может, я тебе плохо платил? Может, ты не получил свою долю с дела? Или, может, тебя смутили грязные и недостоверные слухи о моей кончине?
— Не! Не!
Ваба на каждое слово отчаянно мотал головой, насколько позволяла ему хватка Джага.
— Тогда. Бегом. ПШЕЛ ДЕЛАТЬ КОРАБЛЬ!
Дважды объяснять не пришлось: едва Джаг ослабил хватку и убрал руку от черепа негра, тот вскочил на ноги и пулей вылетел из комнаты, так же, как и был, с ног до головы голый, не желая испытывать терпение капитана, чтобы подобрать свою одежду.
— И чтоб я тебя тут больше до выхода в море не видел!
Джаг поднялся на ноги и взглянул на Марну. Та выглядела немного приободренной. Плечи ее расправились, осанка выровнилась. Это была уже почти-что та самая Марна, какую Джаг привык видеть. И так он понял, что все делает правильно.
— Вот почему я тебе нужен, — сказал Джаг, и подмигнул ей.
— Это почему же?
— Потому что бабе мужиками не командовать, если только она не королева.
Марна не ответила. Не хотела спорить? Или так просто согласилась? В любом случае, это было очередным доказательством ее ума.
Джаг вышел из комнаты.
Все пока идет неплохо, решил он. Может, не помешает поблагодарить маман за понимание?
Сам подивившись вдруг одолевшему его благодушию, Джаг двинулся к комнате маман. Он шел скорее по наитию, не вполне понимая, почему ее комната должна быть именно там. Позже он решил, что заметил, наверное, мельком, что доски стен в этом месте подогнаны друг к другу лучше, щели пропаклены для лучшей звукоизоляции, а дверь выглядит мощнее.
Стучать он, почему-то не стал, а сразу вошел — дверь оказалась не заперта.
— Благодарю вас, мадам, за то, что…
Он вынужден был оборваться на полуслове, когда осмыслил увиденное в комнате.
Мадам он узнал сразу — она сидела за письменным столом и читала какую-то бумагу. Зато на кровати, богатой и широкой, с махровыми балдахинами и кипельно-белыми простынями он увидел кое-что, а вернее, кое-кого, кого, как понимал, видеть не должен был.
Это была женщина, а точнее — мессера Улирет, сама хозяйка Такьярманки. Узнать ее не составляло труда по белокурым
Джага немного повеселил женский обмен взглядами:
«Почему дверь оказалась не закрыта?» — гневно вопрошала Улирет, пронзая маман взглядом.
Та и сама недоумевала — «как это я забыла?»
Взвизгнет, закроется и потребует уйти? — представил Джаг.
Но у этой женщины оказалось гораздо больше достоинства и воли, чем он полагал. Она встала с кровати, глядя на него холодными голубыми глазами. Не сделала даже движения, чтобы прикрыться, расправила плечи, обеими руками убрала волосы и плавно вдела руки в лямки платья, медленно и без нервов надвинув их на бледные груди, как ни в чем ни бывало заправляя малиновые соски в корсет. Только неотрывно смотрела на Джага. И если бы взгляд мог ранить, как шпага, Джаг уже валялся бы на полу, истекая кровью, пронзенный насквозь.
Ей и вправду нечего было стыдиться, подумал Джаг. Такое тело, крепкое, но, в то же время, мягкое, не по годам молодое и упругое, возжелал бы любой, у кого есть яйца.
Марна, как бы невзначай, кашлянула.
Это разорвало затянувшуюся паузу. Джаг, будто бы робко, пожал плечами:
— Я смотрю, я зашел некстати.
«Я смотрю, ты, потаскуха, предпочитаешь баб? Это хорошо, теперь я как-нибудь это использую»
— Нет-нет.
Это сказала Улирет.
«Конечно, ты зашел невовремя. Если станешь трепаться об увиденном, я выцарапаю тебе глаза и подвешу за ноги»
— Напротив, вы зашли очень кстати, капитан Джаг. Потому что я хотела обсудить с вами кое что. Кстати говоря, я рада видеть, что вы, вопреки слухам, в добром здравии.
«Лучше бы ты околел в лесу, и чтобы жрали тебя медленно, и был ты при этом в сознании. Но раз уж тебе, гаду, удалось уцелеть, у меня к тебе дело. И попробуй откажись, тогда ты покойник».
— Как удачно. У меня к вам, мессера Улирет, тоже есть кое-какое дело.
«Не командуй мне, мандализка. Полезешь на меня, и поглядим, кто из нас покойник»
— Вот как? И вправду удачно. Тогда встретимся в час после полудня в доме совета капитанов.
«Проваливай уже и дай мне одеться»
— Почту за честь увидеться с вами снова, мессера.
«У тебя хорошие титьки, стерва. Буду рад посмотреть на тебя, когда из одежды на тебе будут только веревки»
Покончив с ритуалами учтивости, Джаг нарочито церемониально откланялся, развернулся и пошел прочь, скалясь во все зубы, словно бы забыв закрыть дверь.
***
Хоть день и начался весьма и весьма паршиво, Джаг сейчас чувствовал себя заметно веселее — последние случаи его позабавили. Стало быть, размышлял он, правительница острова — развратница и трибада. Тогда понятно, отчего она такая стерва. Видать, не бывало давно в ее заросшей бухте добротного линкора. Да, видимо, и гнилого браррака там давно не бывало.