Ты моя

Победа Виктория

— Иди сюда.

Словно под воздействием каких-то гипнотических чар, я выполнила его просьбу. Чувства неловкости и стыда не было, только растерянность и опасения.

— Жалеешь? — незнакомым бархатным голосом практически проурчал Макс.

От этого его тона у меня муршки побежали по телу. И так захотелось его коснуться, провести пальцами по лицу, плечам…

Господи, Лиза, очнись!

— Нет, — для убедительности я покачала головой.

Я не жалела, даже если должна была, не жалела.

И пусть

неправильно, но что-то во мне, что-то совершенно несвойственное и такое нетипичное тянулось к нему.

— Лиз, — он обхватил ладонями мое лицо, — о таких вещах следует предупреждать заранее.

— Прости, я правда не подумала, что это проблема, — почему-то появилась потребность оправдаться.

— Это не проблема, — он вздохнул, потом большими пальцами провел по моим скулам.

— Тогда почему ты остановился?

В ответ на мой вопрос он неожиданно рассмеялся.

— Какой ты еще ребенок.

Его слова меня не обидели, нет, только озадачили.

— Лиз, ты хоть представляешь в каком я был состоянии? Мне тридцать лет, у меня охренеть как долго не было секса, при таком раскладе для тебя бы это ничем хорошим не закончилось.

Вот теперь я почувствовала прилив запоздалого стыда. Макс говорил со мной так, будто я несмышленыш какой-то. Желая хоть немного снизить накал неловскости, я потянулась к его волосам, провела по ним пальцами.

— Мокрые, — улыбнулась, озвучивая очевидное.

— Я, вообще-то, душ принимал, — перехватив мою руку, он поднес ладонь к губами.

Его дыхание отозвалось приятным покалыванием на коже.

— Холодный?

Новый взрыв хохота прокатился по комнате.

— Ты меня убьешь, — продолжая смеяться, захлебываясь собственным хохотом, проговорил Макс, потом добавил: — Лиз, вопреки почему-то популярному мнению, холодный душ не очень хорошой помощник в этом деле.

— Тогда что…

— Мне тебе в подробностях рассказать, что я там делал?

На этом моя выдержка закончилась, волна стыда накрыла меня с головой и я не придумала ничего лучше, чем уткнуться пылающим от прилива крови лицом в плечо Макса.

Божечки, Лиза, где твои мозги?

Надо бы держать язык за зубами.

— Лиз.

— Мммм? — я лишь на миг отстранилась.

А в следующее мгновение мне стало не до разговоров, потому что одна его ладонь легла на мою шею, властно так, по-хозяйськи, вторая заскользила по спине. Я не успела, да и не собиралась ничего делать, только рот открыла и тут же потерялась в реальности.

И вот уже обе его руки заскользи по моему беспомощному телу, задрав толстовку, оглядили спину, живот. Через секунду многострадальная толстовка во второй раз за день полетела на пол. И когда одной рукой Макс довольно жестко сжал мою грудь, я просто не выдержала и застонала так, словно всю жизнь только этого и ждала.

И мне бы постыдиться, подумать

о том, что делала, а главное — с кем, но думать совсем не хотелось, и винить себя тоже не хотелось, а потому послав все «против» по одному известному адресу, я только сильнее прильнула к Архангельскому. Плевать, как все это выглядит, у меня, быть может, уже никода ничего подобного не будет, чтобы вот так, до сладких судорог и темноты перед глазами.

— Не здесь…

Он даже было подхватил меня под бедра, собираясь, должно быть, отнести в спальню.

— Нет, — упираясь в его плечи, я отрицательно замотала головой, — здесь, я хочу здесь.

— Тут неудобно будет.

— Удобно, Макс, пожалуйста, я здесь хочу…

Глава 19

«…я здесь хочу»

Макс в самом деле старался сдерживаться, не давить, не торопиться, но она просто не оставляла ему ни единого шанса.

Контролировать свои действия становилось все сложнее, животные инстинкты постепенно брали верх над рассудком.

Макс еще не отошел от свалившейся от него новости.

Девственница. Как?

Он совершенно точно помнил: у Лизы был парень.

Да и Зойка Максу об измене поведала, вскользь, без подробностей, но он запомнил.

И как, спрашивается, в девятнадцать лет можно остаться девственницей при наличии парня? Идиот, что ли, клинический, этот ее бывший?

Макс бы назвал его слепым на оба глаза евнухом, если бы не случай с изменой.

«Не спешить, только не торопиться» — мысленно твердил себе Макс.

Руки, вопреки приказам мозга, беспорядочно шарили по желанному телу. Сколько раз он запрещал себе даже думать об этом, сколько раз просыпался в поту посреди ночи в пустой постели.

Два года, почти два чертовых года он безуспешно пытался вытравить из своей головы мысли об этой девушке. Испытываемые рядом с ней эмоции считал чем-то неправильным. Все-таки подруга сестры и намного лет младше. Ей с ровесниками водиться нужно, а он что…

Он старше и характер у него не сахар, родная сестра вон даже глыбой льда прозвала, и была права, в общем-то. Ему чужды были в принципе человеческие слабости, как-то привык он руководствоваться здравым смыслом и холодной логикой.

Родню он нежно любил, младшую сестру и вовсе обожал, но почти никогда открыто не проявлял эмоции.

Так с самого начала повелось и все об этой его особенности знали и принимали.

С Лизой же все было иначе с первой их встречи. Ее хотелось обнять, всякий раз, стоило ему заглянуть в ее глаза. Прижать к себе покрепче и не отпускать, чтобы ни случилось, хотелось видеть ее рядом, касаться всякий раз, когда она оказывалась в поле его зрения.

И он давил в себе эти порывы, давил, пока чаша терпения наконец не переполнилась.