Ты моя
Шрифт:
То что он видел перед собой ему совершенно точно не нравилось.
— И давно у нее такое состояние? — он обращался не ко мне.
По направлению его взгляда я поняла, что Макс стоит позади, почти у самой моей головы.
— Вчера вечером все было нормально, а утром вот, — спокойно ответил Максим.
Я в свою очередь молчала, берегла раздираемое воспалением горло.
— Ладно черт с ним с терапевтом, но скорую-то ты вызвать мог, — вновь недовольно проговорил гость.
—
С некоторых пор я отчаянно невзлюбила медицинские учреждения, просто потому что они напоминали мне о плохом, о временах, когда сопровождая бабушку на очередной прием или процедуру, я буквально ощущала на себе давление холодных больничных стен, хранящих страдание и боль людей.
— Видишь… — раздался голос Макса, — что прикажешь делать?
Незнакомец снова вздохнул и сочувственно посмотрел на меня.
— Сесть сможешь? — ко мне он обращался иначе, голос его звучал мягко, а на губах снова появилась улыбка.
— Попробую.
Кряхтя и чувствуя, как снова начинает кружиться голова, я все же заставила себя подняться. Впрочем, не без помощи тотчас же спохватившегося Макса.
Развернувшись и свесив тяжелые ноги, я постаралась принять максимально удобное положение.
— Открывай рот, — вооружившись фонариком, приказал доктор.
Только теперь я заметила принесенный им с собой чемоданчик.
Послушно выполняя приказ, я постаралась как можно шире открыть рот и высунуть язык, так же старательно, как это делают дети на приеме в поликлинике.
— Ну, не все так плохо, — заключил мужчина как раз в тот момент, когда у меня начало сводить челюсть.
Перестаралась.
— Закрывай, — убирая фанарик, разрешил доктор, — мне тебя послушать надо, — продолжил мужчина.
Я в ответ кивнула, не сразу поняв к чему он клонит.
— Чего сидим, футболочку снимаем.
Только после озвученного им приказа, до меня наконец дошел весь смысл его слов.
Послушать.
Даже несмотря на высокую температура, я хорошу ощутила, как прилила к щекам кровь.
Растерянно посморев сначала на доктора, потом на Макса, я инстинктивно сжала край футболки пальцами.
— А может не надо? — пролепетала пересохшими и, кажется, даже немного потрескавшимися губами.
— Это еще что значит? — вскинув брови, доктор, казалось, в самом деле был удивлен.
Я снова бросила неуверенный взгляд сначала на одного мужчину, потом на другого.
Смущение волной подкотило к горлу.
Я понимала, конечно, что веду себя глупо. Передо мной все-таки врач, а врач, как известно, существо бесполое, но ведь в комнате находился и Архангельский.
Не то чтобы его можно было удивить женской
— Понятно, — выдохнул доктор, — так Макс, давай отворачивайся, чего вылупился, — шутливо обратился доктор к Архангелькому, а Макс, клянусь, даже покраснел.
Уж точно не думала, что когда-нибудь увижу, как мгновенно вспыхивают щеки у этого уверенного в себе мужчины.
Опомнившись, Макс все же отвернулся.
— Теперь снимай, снимай-снимай, я врач, меня стесняться глупо.
Вздохнув, я потянула края футболки вверх и, сняв вещицу, тут же прикрыла ею грудь и живот.
Рядом послышался смешок.
— Ты же понимаешь, что мне тебя и спереди нужно будет послушать?
Я в ответ только робко кивнула.
Заливаясь краской, я стойко выдержала эту нехитрую процедуру, которая, казалась, длилась вечность.
Как только все закончилось, я с невероятной скоростью надела футболку и покосилась на посмеивающегося доктора.
— Легкие чистые, но это ничего не значит, — теперь он обращался не ко мне, — понаблюдаешь за ней, если состояние ухудшится, вызовешь скорую, но я надеюсь это не понадобится.
Я молча слушала, впитывая каждое сказанное слово.
Нет уж, никакой скорой.
— А ты давай ложись, на живот.
— З…зачем?
— Будем температуру сбивать.
Поняв, к чему он клонит, я почувствовала, как по телу прокатился холодок.
Ой мамочки.
Сильнее больниц я не любила только шприцы и иголки.
Уколы вызывали у меня стойкое чувство протеста.
— А таблетками обойтись нельзя?
— Можно, — кивнул мужчина, — вот я уеду и будете обходиться таблетками, а сейчас давай ложись.
Пришлось подчиниться.
Не знаю, что было хуже. Укол или испытываемый мною стыд. Максим больше не стоял ко мне спиной, а внимательно наблюдал за происходящим.
К счастью, эта пытка закончилась быстро и прошла почти безболезненно.
Лежа на диване, кутаясь в одеяло, я сосредоточенно слушала разговор мужчин.
Говорили они недолго, в основном о том, как облегчить мое состояние и не допустить ухудшения.
Потом, попрощавшись со мной, мужчина пошел к выходу, Макс вышел его проводить.
— С тебя должок, старик, — расслышала я прежде, чем мужчины вышли за дверь.
И как я так умудрилась.
Ругая себя за оплошлоность, будто действительно была виновата, я настолько погрузилась в себя, что не заметила возвращения Макса.
Его появление я обнаружила только когда он сел рядом.
— Извини, — проговорила я, стыдливо отводя взгляд.