Ты - Моя Вера
Шрифт:
“Никогда в тебе не сомневался, дочь!” — сказал абсолютно довольный отец и повел ее в салон красоты. Он держал ее за руку, пока ей прокалывали уши, затем с глубокой нежностью вытирал ее детские слезы. “Ну-ну, Аннушка, ты — Монастырская! Никогда не забывай об этом!” — шептал папа, утешая девочку. “Обещай мне одну вещь, не меняй свою фамилию! Даже когда выскочишь замуж, ладно? ” — попросил ее папа, и маленькая Анна послушно закивала в знак согласия. “И запомни, деньги приходят и уходят. Их можно заработать, их можно потерять, это не главное… Главное сохранить честь
Аня никогда не сдавала папу и стойко держала оборону перед строгой матерью, которой не нравилось, что муж водит малолетнюю дочь по дорогим заведениям. Аня увиливала и прямо не отвечала ни на один мамин вопрос. Потому что они с отцом были настоящими друзьями, а друзей не предают. Даже если ругались, все равно она всегда знала, что в конечном итоге, они с отцом помирятся. У нее был самый лучший папа в мире… Безумно любящий…
Анна подняла трясущуюся ладонь к ушам и дотронулась до небольших сережек в форме буквы “М”. Она до сих пор их носила. Как память о том чудесном и радостном дне, как символ принадлежности к громкой фамилии. Анна тяжело задышала, жадно глотая свежий весенний воздух. Что-то внутри нее, чему она не могла дать названия, всколыхнулось и вспыхнуло, словно раскаленная вулканическая лава. Она — Монастырская, черт возьми!
Ее любимая бабушка всегда говорила, что главное в жизни не загрубеть душой, не поддаться гневу, не позволять разрушать себя и окружающий мир вокруг обидой. Оставить сердце открытым для прекрасного, светлого, доброго. А еще она верила, что злых людей по природе не бывает. Плохие поступки они совершают от боли. Бабушка была наивной. Люди злые, черствые и жестокие. У Анны отобрали родных. У нее украли то, что годами принадлежало ее семье. Девушка не была дурой и не верила, что таких людей можно посадить за убийство ее близких и по закону добиться справедливости.
Ее выставили вон из собственного дома, словно собачонку, так почему же Анна должна с легкостью отдать им папин завод? Собственноручно загубить дело его жизни, в которое он вложил душу? Эти изверги воспользовались ее горем и обманули, когда она была под влиянием нервного срыва. Но теперь-то Анна в порядке. Нет, она не имеет права сдаться! Анна должна вернуть то, что принадлежит Монастырским! За глупое “ненавижу” папа ее простил бы, наверное… он всегда ее прощал… Но он сгорел бы от стыда за дочь, если бы узнал, что Анна не боролась за его наследие!
– Станислав Георгиевич, она стоит и не двигается… и я не очень уверен, что она в сознании! Что мне делать?! — доннесся рядом голос охранника. — По периметру все чисто но…
– Дайте трубку, — шепотом попросила она, не отводя взгляда от магазина.
– Анна Александровна, вернитесь немедленно в машину. Там небезопасно, — отчеканил Волков низким громовым голосом.
– Станислав Георгиевич, — ответила она, нервно сглатывая, — Ваше предложение еще в силе?
Гробовая тишина, донёсшаяся из трубки, заставила ее задрожать от страха. А вдруг он уже передумал? Вдруг Волков посчитал, что его предложение слишком опасное или невыполнимое? Он изменил свое решение? Так быстро? Она опоздала с ответом? Почему он молчит целую вечность?!
Анна снова услышала в голове мелодию
– Да, — наконец, послышалось уверенный ответ.
– Я согласна, — с облегчением выдохнула она, прикрыв глаза. — Я выйду за вас замуж!
Анну сразу повезли в офис холдинга Волкова. В большом конференц-зале ее ожидал не только Станислав Георгиевич, но еще невероятно красивая женщина, напоминавшая саму Анжелину Джоли. Жгучая брюнетка, одетая в шикарный деловой костюм была яркой, эффектной и очень сексуальной, то есть полной противоположностью Анны.
Когда девушка вошла, эти двое мило беседовали. Женщина громко рассмеялась над тем, что сказал ей Волков. Он же выглядел весьма довольным и расслабленным. И даже широко улыбался этой красавице. Анна непроизвольно поджала губы. Снова ее поразило непонятное, ранее не испытанное чувство, острое и отчего-то болезненное. В этот момент Анне сильнее стало не хватать мамы, которая бы точно прояснила, что с ней творится. Мамочка…
Ее грациозная, необыкновенно элегантная мать всегда умела нравиться окружающим. Когда она входила в помещение, даже не самые воспитанные и культурные мужчины вставали, отдавая ей дань уважения, и восхищенно провожали взглядом, когда она покидала комнату. Папа также относился к жене с особым почтением и трепетом. Он всегда с признательностью целовал ее руку и никогда не был груб с женой.
Кроме идеальных манер и культуры, мама пыталась научить дочь женственному поведению, но вот только Анну такая ерунда никогда не интересовала. Кроме музыки ее мало что волновало. Но теперь, глядя на неотразимую женщину рядом с Волковым, девушка пожалела, что слушала мамины советы в пол уха. Вот кто действительно достоин стать рядом с таким импозантным мужчиной — эта роскошная женщина чуть за тридцать. По непонятной причине Анну страшно раздражал тот факт, что эта пара вместе выглядит потрясающе!
Когда Станислав Георгиевич представил их друг другу, адвокат Михеева стала зачитывать условия брачного договора. Волков обязался полностью обеспечивать свою фиктивную жену до тех пор, пока не вернет завод в ее полное владение. Развод мог быть осуществлен только после того, как законным владельцем предприятия станет Анна. Она же была обязана подписать дарственную на передачу прав управления своему фиктивному мужу. В последствии ей гарантировали отчисление процентов с прибыли завода.
Анну разозлил даже не тот факт, что условия брачного договора были уже составлены без учета ее мнения. Ее возмущало поведения Светланы Михеевой, которая после приветствия даже не взглянула в ее сторону, а все пункты зачитывала, обращаясь непосредственно к Станиславу Георгиевичу. Словно Анны в комнате вообще не существовало! А то, как адвокат чуть ли не заискивающе заглядывала в рот олигарху и крайне мило улыбалась ему, заставляло Анну с силой сжимать кулаки под столом до побелевших костяшек.
– После замужества Анна Монастырская обязуется взять фамилию мужа и именоваться Волковой, — неожиданно выдала Светлана Михайловна.
– Никогда! — мгновенно выкрикнула ошарашенная Анна, подскочив с места.
– Анна Александровна, мы же договорились… — процедил сквозь зубы Волков, явно начав сердиться.
– Мы договорились, что я выйду за вас замуж. О смене фамилии речи не было и быть не может!
– Вы понимаете, что только моя фамилия может уберечь вас от этих людей? Они должны знать, что вы — моя жена и…