Ты - Моя Вера

Войнова Яна

– Не могу, — ответил незнакомец. — У меня приказ. Подойдете ближе, я нажму на курок.

– Я заплачу тебе сумму, втрое превышающую твой гонорар. Отпусти ее.

– Я так не работаю. Девушка умрет.

– Заказчик кто?

– Я так не работаю, — как робот повторил киллер. Анне даже захотелось уточнить, а он вообще человек или просто машина для убийства?!

– Тронешь девушку, ты умрешь.

– Не трону, все равно умру. Так хотя бы выполню заказ.

– Ты знаешь, кто я? — спросил Волков.

– Знаю.

– Предлагаю сделку. Ты возвращаешься к тем, кто тебя нанял и называешь мое имя. Скажешь, что это я тебе помешал

выполнить работу.

– А ты знаешь, на кого я работаю?

– Знаю.

– Тогда ты понимаешь, что со мной сделают, если я не выполню заказ.

– А знаешь, что я с тобой сделаю, если ты его выполнишь?

– Пустишь пулю в лоб, — спокойно ответил киллер. — Уж лучше так сдохнуть, чем к ним вернуться ни с чем.

Волков неожиданно рассмеялся.

– Я дам тебе один шанс уйти. Иначе… я буду ломать каждую кость на твоем теле. Неторопливо и с наслаждением. Затем я буду отрезать от тебя по маленькому кусочку. Подыхать ты будешь так мучительно и медленно, что станешь молить о том, чтобы я тебя убил. Забудь про одну пулю в лоб, — все это Станислав Георгиевич рассказывал так убедительно, так уверенно, что у Анны не осталось никаких сомнений: именно это Волков и сделает. Кажется, киллер, также как и она, понял, что стоящий перед ними мужчина говорил все эти страшные, жуткие вещи не для красного словца. Не для того, чтобы напугать. Он говорил сущую правду! Глаза Станислава Георгиевича налились кровью, а взгляд стал безумным. Точь в точь, как в их с Анной первую встречу…

– Имя, кто отдал приказ! — зарычал Волков.

– Я не знаю. Со мной связывались анонимно.

– У тебя один шанс. Я даю тебе шестьдесят секунд. Ты отпускаешь девушку и спокойно выходишь. Слежки не будет. Слово даю. Затем назовешь мне сумму. Я заплачу. Время пошло.

В комнате воцарилась жуткая тишина. Зловещая. Оглушающая. Лишь размеренный звук стрелок настенных часов напоминал присутствующим, что время быстротечно. Долгие раздумья бессмысленны. В некоторых случаях смертельны. Необходимо действовать прямо сейчас, сию минуту! Иначе всех ждет неизбежное…

– Пятьдесят девять, — заключил Волков. — Твое время вышло.

Дрожащая в руках убийцы девушка с силой зажмурилась. Если бы кто-то в этот момент спросил ее, хочет ли она остаться в живых, она бы не смогла дать четкого ответа. Может лучше, чтобы держащий ее киллер выполнил заказ? И тогда ее адская боль закончится раз и навсегда… Вопреки ее раздумьям, Анну резко отпустили. Видимо, незнакомец выбрал собственную жизнь. Она почувствовала одновременно облегчение и резкий укол разочарования.

– Анна Александровна, откройте глаза. Вы в порядке? — спросил Волков, подходя к ней ближе. Он провел ладонями по ее плечам, убеждаясь, что она цела. От его прикосновений звучащая и слышная только ей музыка увеличила свою громкость на полную мощность. Встретившись лицом к лицу с Волковым, Анна не могла отвести взгляда от его серых, бешеных глаз, которые словно швыряли ее в эпицентр свирепого штормового урагана и утягивали за собой в темную мрачную бездну.

– Я? Да, — еле выдавила она, шумно сглатывая. — Он вам соврал. Этот мужчина сказал, что передает привет от какого-то Владимира Карповича. Станислав Георгиевич… а кто такой Владимир Карпович? — спросила она. Вдруг в глазах потемнело, голова закружилась, ей стало трудно дышать, и Анна рухнула без чувств прямиком в сильные и надежные объятия Волкова…

Глава 4

Анна очнулась от голосов

доносящихся, словно из тумана. Она еле открыла глаза. Перед ней возникло расплывчатое лицо незнакомого человека в белом халате.

– Станислав Георгиевич, это шок, — услышала она. — Я дал ей мягкое успокоительное. Учитывая то, что полгода назад у нее был нервный срыв, ее уже закололи лекарствами. Я не хочу навредить печени. Организм молодой, все должно обойтись. Но я бы поостерегся.

– А что она худая такая? Холерой болела? — донесся откуда-то женский недовольный голос с сильным акцентом.

– Вряд ли, — усмехнулся человек в белом. — Но на лицо явное истощение организма. Возможно на нервной почве, возможно от недоедания и недосыпания. Мне нужны анализы. Станислав Георгиевич, привезите мне девушку завтра в клинику. Пройдет полное обследование, и я смогу сказать точно. Не люблю гадать на кофейной гуще. А пока отдых и покой. Это все, что я могу сказать.

– Спасибо, Кирилл, завтра она будет у тебя, — раздался угрюмый голос Волкова. Анна попыталась спросить, где она находится, но не смогла пошевелить языком. Опять ей подсунули эти проклятые лекарства, которые не дают мозгу четко соображать. А еще из-за препаратов, она перестает слышать музыку. А музыка — это ее жизнь. Кроме нее, у Анны ничего не осталось.

Она вновь открыла глаза. За окном еще было темно. Анна медленно встала с кровати, голова гудела, перед глазами плыло, ноги не слушались, и вдобавок ужасно хотелось пить. Она взглянула на настенные часы и увидела цифру два. Господи, она проспала целые сутки! Ее кто-то переодел в длинную ночную рубашку. Анна очень надеялась, что это была женщина. Она стыдливо натянула лежащий на софе халат и вышла из комнаты.

Ее поразила царящая вокруг роскошная классика: золотой интерьер с великолепной лепниной, колонны под стать дворцовым, немыслимые люстры театральной помпезности. Коридор был настолько длинным и запутанным, что проходя через него, Анна невольно хихикнула. Не дом, а целый замок Синей Бороды! Да, Станислав Георгиевич не отличался излишней скромностью.

Наконец, найдя парадную спиральную лестницу, она медленно стала спускаться вниз, надеясь все же добраться до кухни и попить. Она услышала чьи-то голоса. Сделав еще несколько шагов, Анна увидела сидящего в кресле Станислава Георгиевича и нависшую над ним тучную пожилую женщину, которая… БИЛА Волкова полотенцем!

– Ах ты, старый извращенец! — кричала женщина, нанося удары по телу олигарха.

– Армине, мне тридцать восемь лет. Не такой уж я и старый, — терпеливо отвечал Станислав Георгиевич, получая полотенцем по лицу, груди рукам и голове. Анна охнула от несуразности этой картины. Почему он терпит такое отвратительное и неуважительное к себе отношение? Это возмутительно!

– Сурен, может быть не старый, но извращенец точно! — орала женщина. — Она еще ребенок, побойся Бога!

– Армине, я просто хочу ей помочь…

– Кого ты мне в дом привел, а?! Она хоть школу закончила?!

– Ей уже почти девятнадцать.

– Сурен, окстись, что ты делаешь?! Себя не жалеешь, дите это малолетнее пожалей!

– Все будет хорошо. Я тебе обещаю, — ответил Волков, устало прикрыв ладонями лицо.

– Сурен, что ты хочешь, чтобы я сделала? — внезапно расплакалась женщина. — Хочешь на колени стану?! Я не гордая, я могу! — и действительно опустилась перед ним на колени. — Сурен, сынок, ну нельзя тебе! Я прошу тебя, я умоляю тебя! Эта девочка тебя погубит!