Ты - Моя Душа

Войнова Яна

— У меня вопрос, все актрисы такие стервы? — ухмыльнулся Аверин.

— Нет, только избранные, — съязвила Марика.

— Как она?

— Трясется от паники и ужаса. Но в день премьеры это нормально. Я иногда даже блюю.

— Слушай, может, я мешать не буду? А ты ей сама цветы передашь?

— Ну, уж нет, Аверин! Она тринадцать лет ждала, чтобы ты ее на сцене театра увидел, так что давай, бодрее маршируй! — отрезала Марика, уводя его в гримерку Арины.

Поднимаясь по ступенькам театра, он услышал дикий крик, который оставил его в недоумении:

— Я

вижу смерть каждого из вас!

— Что это? — недоуменно спросил Аверин.

— А, это режиссер бегает, проклинает монтировщиков, — ответила спокойная как удав Марика.

— Даже моя бабушка светит лучше, чем вы! — снова послышался безумный ор ненормального, — А она уже семь лет как слепая!

— А теперь он орет на световиков. В день премьеры в театре это нормально, — философски заметила Марика, открывая перед ним дверь гримерной Арины: — Его величество Аверин прибыло, — не прекращая издеваться над ним, представила его язвительная зараза.

Саша зашел в гримерную, где Арина сидела за столиком и ей накладывали старческий грим. Саша улыбнулся, увидев нарисованные морщинки вокруг глаз любимой. Она даже в преклонном возрасте будет самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел.

— Аверин! — выдохнула жена. — Ты пришел…

— Представляешь? Заметь, сам явился! Даже конвой вызывать не пришлось! — язвила ее подруга.

— Марика, пошла вон! — рявкнула на нее Арина.

— Всё, испаряюсь, — ответила подруга жены, потом все же видимо сжалилась над ним и предупредила: — Ты только ее сильно сейчас не нервируй и думай, что говоришь. А то у нее премьера. Все на нервах, а огребешь в первую очередь ты, — сказала она и удалилась.

— Я принес букет, — улыбнулся он.

— Я уже в гриме, Аверин, — буркнула Арина, потупив взор от смущения, но так и не смогла сдержать довольной улыбки.

— Ты очень красивая, — сказал он, взял ее за руку, хотел поцеловать ее ладонь но оторопел, увидев старческие руки.

— Так, целоваться потом будете! — заорала на него гример. — Я только краску нанесла, она должна высохнуть.

— Саша, прости… я… — пыталась оправдать хамское поведение гримера Арина.

— Я понял. В день премьеры все сумасшедшие. Я сейчас уйду, — улыбнулся он, но так и не мог отвести взгляда от ее прекрасного лица.

— Ты меня смущаешь, Аверин, — улыбалась довольная Арина, у которой увлажнились глаза под его пристальным наслаждающимся взглядом. — Прости, Саша, мне настраиваться надо. А то собьюсь и ничего путного сыграть не смогу.

— Как доказывает жизненный опыт, мою жену ничего сбить с пути не может, — сказал Аверин, легонько приобнял ее за плечи и поцеловал в макушку. — Покажи им всем!

— Непременно! — Арина дьявольски улыбнулась. — Аверин, убирайся! А то я сейчас расчувствуюсь и заплачу, а у меня грим потечет!

— Все ухожу! — рассмеялся Аверин и вышел из гримерной жены. Он прошел в фойе театра, где уже собирались зрители к началу спектакля. Александр даже рот открыл от удивления, заметив, кто именно присутствует в зале.

На премьеру спектакля “Похороните меня

за плинтусом” пришел сам губернатор области в сопровождении недавно родившей супруги. Аверин чуть не зашелся истеричным хохотом, при виде дважды судимого бывшего криминального авторитета в храме искусства.

— Вадик, вот где-где, а здесь я тебя точно не готов был увидеть! — сказал Аверин, подойдя ближе к чете Северовых.

— Положение обязывает, — ответил Вадик, и они стали усаживаться на зрительские места. Про себя Аверин ухмыльнулся, что присутствовать на спектакле его жены обязало губернатора не положение, а супруга, которую видимо, пригласила Арина.

В зале погас свет и начался спектакль. Арина была убийственно великолепна. Он не знал, что там нес ее “красавчик” про сволочное нутро, но у повидавшего немало на своем веку Аверина, от актерской игры жены пошли мурашки. У Арины получилась фантастически ужасная бабушка. Даже Вадик Северов неотрывно следил за ходом действия спектакля и не отвлекался на бесконечные звонки и смс-сообщения. Александр оглядывался и замечал людей, которые во время спектакля и смеялись, и плакали. Больше плакали. Потому что история мальчика Саши Савельева действительно была щемяще трагической и цепляющей за душу.

В конце спектакля труппа раз пятнадцать выходила на поклон под бурные овации благодарных зрителей. Арина счастливо улыбалась. Аверин поймал себя на мысли, что хочет перекричать возгласы толпы и заявить всем, что на сцене его жена! Арина Аверина, актриса, сыгравшая главную роль в этом спектакле, она ЕГО жена!

Закрылся занавес и расчувствовавшиеся зрители стали выходить из зала. Его нагнал губернатор.

— Слышь, Саша, — сказал Вадик, когда они выходили в фойе театра. — Ты, короче, обмозгуй, как грамотно оформить, чтобы детей в семье родаки не п*здили. Указ или программу. Ну, чтобы это по области целой. Короче, я не в курсе, а вот ты обмозгуй на досуге.

— Лора Николаевна, — обратился он к стоящей рядом жене губернатора, когда Северов отошел поговорить по телефону. — Вы его специально на этот спектакль привели? Чтобы программу о защите детей, пострадавших от насилия в семье, протолкнуть?

— Ну, так… ему же карму чистить нужно… каждый чистит свою карму, как может, — заметила рыжеволосая хитрющая госпожа Северова. А Арина была недалека от истины, когда говорила о силе влияния жен на высокопоставленных мужей.

Аверин посмеивался себе под нос, когда услышал пронзительный крик, доносящийся из-за кулис, но который был слышен даже в фойе театра:

— С-а-а-а-ш-а-а-а!

Аверин сразу узнал голос Арины…

Глава 20

Александр на мгновение оцепенел. Рванул с места, не разбирая дороги. Взлетев на сцену, распахнув тяжелый бордовый занавес, он увидел стонущую от боли жену, лежащую на боку, обхватившую большой живот обеими руками.

— Саша-а-а-а! — снова позвала она.

— Я здесь, я здесь, — он рухнул перед ней на колени, взял за руку, другой рукой набирая номер скорой.