Тутти Кванти
Шрифт:
— Король цифр! — вступился за него Шш. — Все помнит, все знает, хозяева компании подписали с ним пожизненный контракт. Сам не крадет и другим не дает — так чтит постулаты религии. Нам предан безгранично.
— Прямо-таки реликт, — грустно усмехнулся ревнитель. — Будем использовать. А вас я знаю! — вдруг воскликнул он, обращаясь к поднявшемуся вальяжному трафальеру. — Вы фундаментально сориентировали нас в проблемах развития неорганической химии, господин Рв. — И усмешка органически трансформировалась в широкую, уже знакомую залу демократическую улыбку. — Внемлю вам с интересом…
Тучный Рв церемонно
— При всем уважении к коллеге Плт должен выразить ему свое неодобрение. Исследователю не пристало выдвигать концепцию, не проверив ее составляющих. Кто поручится, что Сц, будучи отменным организатором, не сплотил под своей эгидой неизвестных гениев, прельстив их размахом исследований, самостоятельностью и, наконец, бешеным и стабильным гонораром!
Теперь уже не выдержал Гл, яростно шепнув знакомому:
— Сытый негодяй! Что он плетет про каких-то мифических гениев? Что заставляет его так беззастенчиво моделировать заведомо ложную ситуацию?!
— Шкурная выгода — что же еще! — отвечал Нб. — Ты разве не знаешь, что после той консультации, о которой упомянул ревнитель, Рв по протекции городского синклита занял пост сопрезидента в своей фирме?
— Вот уж не думал, что синклит имел к этому отношение…
— Тем не менее имел, и прямое. А Рв метит в президенты… Теперь смекаешь, на что направлена эта демагогия насчет гениев?
— Демагогия высшего класса! — Гл с отчаянием хватил себя кулаком по колену.
А подозрение, упрятанное Рв в корректное и, казалось бы, беспристрастное восклицание, стронуло целую лавину себе подобных, с той лишь разницей, что их носители уже не щепетильничали на счет вице-президента. Перед многими экспертами, устроенными своеобразно и потому попризабывшими строгие особенности возложенной на них миссии, открылась возможность поохотиться на зверя, вырвавшегося вперед и захватившего, по слухам, огромную добычу. При этом они нимало не смущались тем обстоятельством, что объект охоты мог оказаться отнюдь не хищником, а безобидным домашним животным. Начался гон, и шел он по своим безжалостным законам.
— Сц всегда был нечист на руку! — громко объявил господин, сидевший напротив стола. — Мой приятель учился с ним в одном колледже и, помнится, рассказывал, что в каникулы Сц подряжался в торговую фирму и всегда возвращался оттуда при больших деньгах и одетым с иголочки… Кто смолоду стал махинатором, тот останется им до конца дней…
— О, какой интересный биографический штрих! — подхватил его сосед. — Теперь мои сомнения, а они, признаюсь, были, исчезли окончательно: нелегальный бизнес — это абсолютно в духе Сц.
— В духе, не в духе — не суть важно, — брюзгливо возразил, не вставая с чурбака, крупный трафальер, который и сидя возвышался над всеми. — Как вообще можно отрицать мошенничество? Это же шанс разбогатеть!.. И кто его может отрицать? Только тот, кто сам мошенник!..
— В фирме «Братья Бл» исследования поставлены весьма капитально, — степенно заговорил аккуратный господин, не включаясь в общий эмоциональный накал. — На этой почве ее сотрудников и подстерегают дразнящие воображение соблазны. И те, в ком дремлют гены преступности, не выдерживают: общий успех тайно присваивается одним и затем выгодно продается конкурентам. Я вполне допускаю, что преступные акты,
Последние слова, произнесенные очень спокойно, но не без умысла начиненные взрывчаткой, снова подбросили вверх, Шз.
— Вот истина! — истерически заверещал старичок. — Вот истинный подданный веры! — И простер руку в сторону аккуратного господина. — Он прав: пока мы жуем здесь словесную жвачку, банда Сц рассовывает по карманам миллионы и глумится над нашей верой! Требую немедленно отправиться к «Братьям» и публично, на глазах у всего персонала, отнять у Сц жизнь! — Шз опять зашелся в безудержном кашле, но усадили его с трудом.
Ревнитель веры сознательно не наводил порядка: разбушевавшиеся страсти хлестали в нужном ему направлении. Пусть беснуются, обвиняют, требуют, пусть на гребне взволнованности забывают называть себя, пусть царит содом — все это доказывает правильность его решения о создании венка терцетов для выявления отступников веры. И что не менее важно — создает впечатление объективности происходящего, его личная причастность к расследованию тонет в возбужденных выкриках зала, в котором как будто уже не остается колеблющихся или тем более противников, во всяком случае они надежно придавлены пятой собственного малодушия.
В унисон с этими выкладками звучали и чьи-то очередные реплики:
— Отнимать или не отнимать у кого-то жизнь — прерогатива трибунала. А мы должны выполнить свой долг, к чему призывает синклит, то есть оперативно и точно установить, наличествуют ли изготовление коттеджей из космопластика и продажа технологических секретов…
— Разумеется, наличествует и то и другое. Поэтому нашу цель вы видите неверно: она не в том, чтобы устанавливать факты преступления — они очевидны, а в том, чтобы поймать мафию с поличным!
Запущенный уверенной рукой ревнителя механизм повальной демагогии и холуйства отлаживался в процессе работы, саморегулировался, уточнял свою программу уже без вмешательства хозяина. И это было самым ценным.
Но вдруг ровный приятный гул механизма перекрыл скрежет, заставивший ревнителя поморщиться.
— С чего вы взяли, что преступления очевидны? — Над головами вновь замаячила фигура-жердь доктора Плт. — Ревнитель веры подчеркивает не их очевидность, а необходимость проверки фактов. Правда, меня, впрочем, наверное, далеко не одного меня, беспокоит вопрос, который почему-то не освещен нам с самого начала. Откуда вообще взялись эти факты — организация мафии, применение ущербной технологии, поточный выпуск коттеджей, промышленный шпионаж? И почему реве Шш сразу представил все это как факты?
Жердь покачалась, переминаясь с конечности на конечность, и замерла безмолвным сутулым вопросом, всей позой показывая, что терпеливо ждет разъяснений.
Проползла минута… Все звуки и шорохи смолкли. Тишина стала физически ощутимой. Общая неловкость начала преобразовываться в смятение…
И тут жесткий, с металлическим отливом смешок прервал этот компрометирующий членов синклита процесс. Ревнитель веры демонстративно развернулся корпусом к Шш и с плохо скрытым раздражением спросил: