Туманы Эвернесса
Шрифт:
Не отрывая взгляд от богини тьмы, Гален заговорил:
— Дедушка, мне кажется, что Пендрагон упал. Но тогда почему Судьба не нападает на нас? У нас нет магии против нее…
— Я здесь, наверху, — послышался сверху голос Пендрагона. Он висел на спинке инвалидного кресла Питера, которое слетело вниз и приземлилось; оба козла раздраженно били копытами по мраморному полу, разбивали валявшиеся обломки и подбрасывали куски стен на сотни футов в воздух.
— Мананнан сказал мне, что на нас готовится атака, — сказал Питер, успокоив своих жеребцов.
— Что? — спросил
— Откуда я знаю, как работает эта чертова магия? Из его рта раздался человеческий голос и предупредил меня. Он сказал, что чувствует, как сила Ахерона увеличивается; скоро она будет такой сильной, что нахрен пробьет нашу защиту.
— Где он сейчас? — спросил Лемюэль.
— Я разрешил ему уйти.
— Пап! Ты сделал что? — ужаснулся Гален.
— Смотри на мои губы. Я разрешил ему уйти. У нас нет людей, чтобы сторожить пленных; мне самому пришлось вылететь в окно, чтобы отбить в сторону верхушку холма, которую одна из этих прикольных девочек бросила в дом.
— Холма? — спросил Ворон.
— Да. Я угостил ее молотом, и она улетела в море, — сказал Питер. — Неужели никто не видел? Черт побери! Мое мгновение славы, и никто его не заметил.
Венди легко слетела с края крыши и, приземлившись, встала на один из обломков мраморной стены, легко касаясь его большим пальцем правой ноги.
— Эй, как дела? Все живы?
— Венди? Ты что, выросла из своей одежды? — удивился Ворон. — И эти цветы?
— Разве они не прелесть? Мне подарил их Лемюэль!
— Глядите сюда, — сказал Пендрагон, указывая мечом на юг.
Огромная фигура Судьбы потемнела, замерцала и начала таять, словно растворяясь в бурлящей воде. Она превратилась в туман, повернулась и исчезла за горизонтом.
— Планетарий разрушен, — сказал Гален. — Теперь мы не сможем следить за их перемещениями.
— Это была атака отчаяния, — задумчиво сказал Пендрагон. — Они хотели помешать нам завладеть Мечом и Чашей…
— Нет, не думаю, — возразил Питер. — Они бросили в нас этот гребаный холм. Они хотели сравнять нас с землей. Ты понимаешь, что это означает? У них есть еще одно место, кроме Эвернесса, через которое они могут войти в настоящий мир.
— Сам Ахерон — такое место, — сказал Лемюэль. — Как только он поднимется над волнами, Люцифер откроет его огромные ворота, и Силы Зла распространятся по всему миру.
— Если ты прав, отец, — сказал Гален, — они бы не стали пытаться уничтожить дом, если бы не были абсолютно уверены, что Ахерон сам найдет путь на поверхность.
— Нет, — возразил Пендрагон. — Извините, быть может я не слишком много знаю о мире снов, но разве они и так не убеждены, что победят? У нас нет ничего, что может помешать темной башне подняться на поверхность. Нет, они пытались уничтожить что-то другое!
— Рог! — крикнула Венди.
— Что это, моя дорогая? — спросил Пендрагон.
— У нас есть рог, — ответил Лемюэль. — Если затрубить в него, то можно разбудить спящих рыцарей Келебрадона. И это единственное, чего боится Люцифер.
— Эй, я тут кое о чем подумал, — сказал Питер. — Венди пырнула эту ведьму-судьбу кончиком рога, и та сбежала.
— Замолчите все! — сказал Ворон. — Нет времени на болтовню. Отец сказал мне, что Прометей предвидел все эти события, каждую деталь. И есть только один способ победить тьму. Венди должна взять ключ, лететь на гору Казбек и освободить Прометея; мы должны отправиться в океан на корабль, туда, где поднимается Ахерон. И сделать все немедленно. — И он повторил те несколько слов, которые Вар сказал ему.
— Ого! — восхитилась Венди. — Ты на самом деле существо из волшебной сказки. Я всегда знала, что ты не такой, как все. — И она обняла мужа.
Гален шагнул вперед.
— Я могу послать нас обоих в мир снов одним словом. Но погодите на мгновение. С Серебряным Ключом мы можем там быть во плоти и выйти из него около горы Прометея.
— А разве не нужно брать с собой Рог? — спросила Венди. — На всякий случай?
— Рог будет ждать вас там, — ответил Лемюэль.
— А все остальные как можно быстрее отправляются на Гарри Трумэн, — сказал Пендрагон. — Но прежде дайте мне забрать из машины ядерный чемоданчик. — Он потер подбородок и посмотрел направо и налево. — Хм… Похоже тут все умеют летать, кроме меня.
VI
Дорога в мире снов вся изогнулась, как струйка дыма и растаяла, приведя его в замешательство. Он ничего не помнил, даже своего имени; он потерялся в глуши, один. Человек в черном, державший в руке Великий Меч Калибурн, послал его сюда. Куда?
Он сидел на вершине черного, покрытого снегом утеса, вокруг высились горы, царственные короны которых касались облаков, из-под ног разбегались глубокие трещины. Эти пики, они были так высоки, что он отчетливо слышал слабую песню звезд, похожую на эхо далекого удивительного хора. В его сердце забился священный страх.
Возможно, что он уже давно здесь, заблудился в горных проходах, потерялся в этом сером холодном месте. Или возможно (и это казалось самым вероятным) это просто сон, здешние камни пропитаны временем, омыты эонами, и сама земля внушает чувство вечности.
Страшный крик донесся снизу, из-за другой стороны утеса, крик отчаяния и смертной муки. Но кричал не человек, нет; как если бы сама гора вскрикнула от боли.
Юноша хотел было бежать на помощь тому, кто кричал, кем бы он ни был. Но остановился. Он вспомнил, что уже бывал в таких же местах, местах горных утесов и наказания.
— Я много вспомнил, — сказал себе юноша. — Я великий Сновидец. Я стою в моем месте, месте моей силы. Терпение! Если я буду терпелив, то легко найду дорогу.
Взяв в руку стрелу, он нарисовал круг, вписанный в квадрат, и, когда эта картина напомнила ему знаки стражей четырех квадрантов, их оружие и ворота, он нарисовал их четыре печати и четыре галереи. В галерее воздуха он изобразил семь английских охотничьих сцен, каждая под знаком зодиака движущейся звезды. Под печатью Сатурна в пятнистой тени куста лежал Сфинкс. На спине Сфинкса, матери памяти, он поставил фигурку ребенка в броне, державшего в руках весы закона и висячий замок.