Туманность Ориона

Ливадный Андрей Львович

Предтечи… Самый страшный враг, с которым когда-либо сталкивалось Человечество на пути своей галактической экспансии. Могут ли эти древние формы неорганической жизни, некогда уничтожившие три цивилизации прошлого, выступить в роли друга? Что-то сомнительно… — думал он. — Все известные свидетельства говорили в пользу того, что Предтечи — форма крайне агрессивная, совершенно некоммуникабельная, а главное — неразумная. Сгусток водорода в оболочке электромагнитной капсулы. Источник поля так и остался неуловим для исследователей. Прямого контакта с Предтечами не было, все случаи физического взаимодействия с ними характеризовались

одним страшным термином — смерть. Эти организмы с удивительной прожорливостью старались поглотить все доступное вещество с единственной целью — делиться.

Могли ли они осесть тут, в этой изолированной газопылевыми облаками системе, и как-то эволюционировать в более разумную и менее агрессивную форму?

Опять сомнительно. Три миллиона лет — это слишком короткий эволюционный отрезок для столь значительных, качественных перемен. Хотя применимы ли к ним стандарты биологической эволюции?

Этого Вадим не знал. Тут нужен был труд сотен, тысяч специалистов. Он же был простым солдатом. Значит, у него не оставалось права сидеть тут, грея руки у костра. Если это Предтечи, исторический враг всего сущего, то он обязан предупредить об их существовании в Туманности Ориона.

Чума они или нет, выяснят другие. Его же задача — донести информацию.

Кроме Предтеч, существовали еще другие загадки.

Главная из них — кто пытался контактировать с ним на борту «Альфы»? Вадим сумел на некоторое время отрешиться от данного вопроса в угоду выживанию — забот хватало, но теперь, немного расслабившись, вернулся к нему. Он был совершенно далек от всякого рода мистики. Мертвые компьютеры не оживают сами по себе, не пытаются выдавать осмысленные, но явно не предусмотренные программными функциями сообщения. Этим процессом должен кто-то управлять. Кто-то, оказавшийся в состоянии вытащить его тело из обломков раскроенного лазерным лучом штурмовика…

Взгляд Вадима оторвался от пляшущих языков пламени и переместился на тарелку спутниковой антенны, застывшую серебряным блюдцем на покатом куполе Храма.

Может быть, руководство осуществлялось отсюда?

Кто пытался достучаться до его сознания, кто просил о помощи, намекая на свою скорую гибель? Человеческая община этой планеты?

Нет, не вязались в сознании Вадима Предтечи и люди. Не могли последние управлять древней космической проказой, а если и так, то почему тогда они, по словам этой старой женщины, медленно, век за веком, отступают под напором непонятных машин? Штук пять Предтеч, выпущенных порезвиться на простор соседнего материка, быстро бы положили конец всякой экспансии со стороны омерзительных механизмов. Тех попросту бы не стало…

Столько вопросов… и ни одного ответа.

Вадим встал, разминая затекшие ноги, потянулся, вдыхая стылый, влажный утренний воздух. Под деревьями плавали первые клочья тумана, казалось, что фиолетовый лес дышал, медленно выдавливая их в воронку, оставшуюся от древнего катаклизма, на дне которой лежал полузарывшийся в почву посадочный модуль.

Вадим вздрогнул, когда за его спиной в напряженной утренней тишине отчетливо зашелестел механизм подачи.

Резко обернувшись, он увидел полосу неяркого желтоватого света, упавшего через открывшийся дверной проем.

На пороге Храма стояла девочка.

Ей было лет семь, не больше.

Вадим вдруг почувствовал, как

в районе шеи ползут мурашки. Все-таки обстановка таинственного леса располагала к чему-то нереальному. Девочка стояла в проеме, глядя наружу, и пляшущие языки костра отражались в ее глазах маленькими оранжевыми чертиками.

Он затаил дыхание, разглядывая юную незнакомку.

Одета девочка была так же бедно и неброско, как старуха, скрывшаяся накануне вечером за этими самыми дверями. Волосы девочки влажными волнами рассыпались по плечам, черты лица были худыми, заостренными, а глаза казались неправдоподобно большими…

Несколько минут она, не отрываясь, смотрела на огонь, затем наконец перешагнула порог, повернула голову, оглядываясь по сторонам.

Вадим выступил из тени.

Девочка не испугалась. Она пристально, совсем не по-детски посмотрела на него, потом сделала шаг к костру, присела на корточки и пожаловалась:

— Холодно…

Вадим уже устал удивляться. Он тоже подошел к костру, присел рядом, искоса посматривая на юное создание, в чьем облике действительно угадывалось что-то нереальное, неправильное… Слишком взрослое, серьезное выражение лица? Не свойственное детству спокойствие, скупость проявленных при неожиданной встрече эмоций?

— Откуда ты? — поинтересовался он, протягивая руки к костру.

Девочка повернула голову, посмотрела на него и ответила:

— Не помню… Холодно… — повторила она.

Вадима наконец начала разбирать злость. Есть у человека такое неистребимое свойство психики — злиться, когда чего-то не понимаешь.

Он встал и, не оглядываясь, пошел к открытому проему, откуда падала полоска бледного желтого света.

На этот раз никто не препятствовал ему.

Проникнув внутрь, он оказался в длинном коридоре с порядком обшарпанной, в некоторых местах отслоившейся облицовкой.

Здесь все оказалось именно таким, как он себе представлял. Похожие на дольки остроугольные отсеки отходили от центра приплюснутой сферы. В каждом по шесть пустых, темных криогенных камер, выстроившихся пирамидой: у входа одна, за ней две, и еще три уже у задней, глухой стены.

Все запущено, мертво, не светятся огни на терминалах жизнеобеспечения, не работают компьютеры, лишь плафоны источают бледный свет.

В центральном зале, где была установлена навигационная система, когда-то управлявшая посадкой модуля, на терминалах лежала пыль. Если это действительно храм, место поклонения, то почему тут все так убого, запущено? У Вадима создалось ощущение, что десятилетиями никто не заглядывал сюда…

В таком случае откуда тут взялась девочка, а главное — куда исчезла его спутница?

Вадим задрал голову, осматривая потолок. Несколько кабелей, не спрятанных под обшивку, тянулись, как он и предполагал, к сводчатому потолку отсека управления и заканчивались, несомненно, той самой спутниковой тарелкой. Только вот беда — на терминале не светился ни один огонек, система была мертва, и по слою пыли становилось ясно: никто не притрагивался к панелям управления уже очень и очень давно.

Вадима охватила дрожь. Он не мог объяснить самому себе, что именно заставляет его содрогаться. Нагнувшись, он стал изучать следы на полу и быстро нашел отпечатки босых ступней, которые вели от входа, шли через центральный зал и исчезали в одном из отсеков-долек.