Туманность Ориона
Шрифт:
Освещение было очень слабым. Пепельно-серые облака блокировали свет звезды, но в разрыве облачности стало чуточку светлее, создавалось впечатление, что вечная, царящая внизу ночь лишь на короткое время превращается в сумерки, не более…
Продолжая укрупнять и фиксировать кадр, Вадим понял, чем это обусловлено. В воздухе присутствовала мельчайшая взвесь пылевых частиц.
Еще один кадр, и понимание, узнаваемость черт лежащего внизу мира резанули по нервам мгновенной догадкой, озарением.
Смог… Концентрированное промышленное
Вадим смотрел в одну избранную им точку, постоянно укрупняя ее, пытаясь шаг за шагом постичь раскинувшуюся внизу мрачную реальность, но бортовая локационная система «Альфы» делала в этот момент тысячи снимков, фиксируя в изображениях всю область в зоне «окна облачности».
Смутные контуры построек, видимые сквозь взвешенную в воздухе пыль, в какой-то момент стали расплываться. Увеличение изображения резко ухудшало его качество, и вскоре Вадим вообще перестал понимать что-либо на поступающих снимках. Все занял собой крупнозернистый серый фон со смутными прожилками линий.
Он остановил увеличение. Диск-кристалл еще немного пощелкал и успокоился.
Вадим извлек бесценный источник информации и спрятал внутри скафандра.
Оставалось ждать, пока вернутся бочкообразные корабли, если, конечно, те вообще собирались возвращаться в космос.
Конвой появился внезапно спустя пять с половиной часов после своего погружения. Количество кораблей осталось тем же, но двигались они гораздо медленнее, натужно выкарабкиваясь из гравитационных объятий газовой планеты.
Вадим активировал приборы.
Он знал, что рискует спровоцировать атаку со стороны черных кораблей, но разве после всего увиденного был у него какой-то выбор?
Недоступные глазу потоки ускоренных частиц ушли в сторону всплывающего конвоя, пронзили один из его кораблей, просвечивая его обшивку и содержимое.
Посмотрев на результат, Вадим в первый момент ничего не понял.
Обшивку танкеров, так же как и их содержимое, составлял водород в металлическом состоянии, легированный элементом, который масс-спектрограф отказался однозначно определять!..
Требовалось повторить сканирование.
Как ни велик казался риск, но информация требовала уточнения. Вадим покосился на экран оптических умножителей, оценивая расстояние до ближайшей группы Фагов. Успеет ли он что-либо предпринять, если эти существа воспримут направленный на танкер поток ускоренных частиц как атаку на их подопечных?
Нет… не восприняли.
Он посмотрел на результат.
Металлический водород. Легирующий элемент в базе данных отсутствует.
Рисковать в третий раз не имело никакого смысла. Пора было убираться отсюда вместе с той бесценной, но не укладывающейся ни в какие рамки информацией, которую ему удалось добыть.
Прежде чем окончательно покинуть «Альфу», Вадим довел до логического конца
Второй спутник газового гиганта, на поверхности которого уже побывал Полуэктов, выглядел намного приятнее. В его атмосфере преобладали бледно-зеленые и фиолетовые тона, смазанные спиралевидными циклонами облачных масс. Вадим сделал серию снимков, подумав при этом, что машины, вторжение которых он наблюдал, вскоре, вероятно, превратят и эту планету в черно-серый унылый отравленный шар.
«Если в ближайшее время не произойдет чего-то экстраординарного…» — подумал он, переключая систему в режим сканирования планетных масс. В последние часы его все больше и больше беспокоил очень неудобный, скользкий вопрос: ради чего он собирается рискнуть, решившись на слепой рывок?
Что искал его руками генерал Покровский в районе тысячелетнего дрейфа колониального транспорта? Выживших людей?
Нет, Покровский не из тех, кто действует под напором эмоций. Жалость, беспокойство, любопытство — не его амплуа. Холодный, трезвый расчет, замешанный на реальном знании, — вот на что опирался Андрей Георгиевич в своих действиях.
«Он что-то знал про „Альфу“…» — Мысль вертелась в голове, назойливая, требующая внимания, осмысления.
Что можно извлечь из древнего корабля?
Ответ был один: какие-то технологии, либо утраченные впоследствии, либо запрещенные в силу своей крайней сомнительности, неэтичности. Вадим знал прецеденты подобных запретов. Многие миры до сих пор поддерживали табу на элементарное клонирование, запрещали искусственно выращивать людей, считая подобные действия подрывающими моральные устои цивилизации. Или, например, генная инженерия, связанная с гибридным клонированием…
«Уж не Фагов ли искал Покровский?»
Эта мысль была неприятной, она обожгла, но отмахнуться от нее не удалось. Логика в таком поиске присутствовала.
«Придется, Андрей Георгиевич, ответить на неудобные вопросы…» — подумал Вадим, заранее зная, как воспримет генерал подобную попытку давления.
Пока он размышлял, детекторы масс обнаружили два астероида и одну комету. Негусто… В последний раз осматривая экраны, на которые продолжало поступать изображение с телескопов, он уже положил руку на ключ, собираясь повернуть его в положение «дезактивация», когда детектор планетных масс вдруг коротко и тревожно взвыл.
Еще одна планета? Неужели?!
Взглянув на показания приборов, он понял: да, это было именно так. Не спутник, не луна, а еще одна планета, обращающаяся вокруг голубой звезды!
Вадим убрал руку с ключа, опускаясь назад, в кресло.
Старые системы ориентации «Альфы» затратили немало времени, прежде чем удалось поймать новый объект в прицел бортовых телескопов.
Планета оказалась мертвой, чем-то она была похожа на Плутон. Такая же безжизненная, серая, лишенная атмосферы.