Туманность Ориона
Шрифт:
Но ведь был еще кто-то, кто пытался связаться с ним, если не допустить, конечно, что слово «БЕГИ», возникшее на мониторе криогенного отсека, являлось его бредом!
Неразрешенным остался и вопрос, каким образом он попал на «Альфу»?
Подняв глаза, Вадим окинул взглядом приборные панели и вдруг понял, что терминал медленно умирает.
«Черт побери!»
Энергия плазмоида истощается, а он сидит тут в раздумьях!.. Плазмоид… Его единственная связующая нить с той силой, которая управляла энергетическим мячиком!..
Пальцы Полуэктова легли на сенсоры
Не зря ведь плазмоид так послушно сошел с его оболочки в кабель питания!
Эта мысль почему-то только сейчас осенила его.
Он очистил экран монитора от записей, оставив лишь черный фон и мигающий курсор на нем.
Чего он ждал? На какое откровение рассчитывал?
Несколько минут прошли в гробовой тишине томительного ожидания. Черное окно монитора, мерно пульсирующий значок курсора, тускнеющие индикаторы питания и…
Буквы начали появляться внезапно, когда Вадим уже усомнился в здравости своих догадок.
П… П… П… О… О… М… О… Г… И… М… Н… Е…
Пальцы Полуэктова вдруг стали чужими, непослушными.
КТО ТЫ? — быстро набрал он.
Наступила долгая пауза. Собеседник, так внезапно вышедший на связь, не торопился… или же затруднялся адекватно ответить на заданный вопрос?
Тем временем индикаторы компьютерного терминала уже начали набухать цветом спелой вишни: еще чуть-чуть, и энергия плазмоида иссякнет вовсе…
«Как же я не догадался сразу? Сидел ведь столько времени, читал записки Глатышева…»
Досадуя на себя, Вадим хотел было набрать новый вопрос, но в этот момент курсор самостоятельно сошел с исходной точки, оставляя за собой новые буквы:
Я… Я… У… М… И… Р… А… Ю…
Палец Вадима застыл в воздухе. «Кто — „я“?!»— подумалось ему. Время убегало, нужно менять формулировку вопроса. Важно знать, кто связывается с ним, иначе все остальное теряло смысл!…
ТЫ НА БОРТУ «АЛЬФЫ»? — набрал он.
На этот раз ответ пришел спустя несколько секунд:
Н… Е… Т…
«Значит, сложностей с языком не испытывает! Вопрос пространственного расположения понимает…»
Пока он лихорадочно размышлял, курсор вновь сдвинулся с места:
Ф… А… Г… И… У… У… Б… И… И… В…
Фраза почему-то осталась незаконченной.
ГДЕ ТЫ НАХОДИШЬСЯ?
Ответа на заданный вопрос Вадим не получил. Курсор моргал, остановившись на одном месте, в конце набранной им фразы.
Опять потянулись минуты ожидания. Вязкая, осязаемая тишина облепила его со всех сторон, она давила на разум, напоминая о простирающихся вокруг полумертвых коммуникациях древнего корабля, о его одиночестве, о безвыходности положения.
Вадим набрал еще несколько вопросов, но безрезультатно. Связь оборвалась так же внезапно, необъяснимо, как возникла.
Минут через десять он понял, что ждать бесполезно. В какой-то момент надписи на мониторе стали тускнеть, потом экран на секунду вспыхнул бледным мерцанием и погас, теперь уже окончательно.
Вадим посмотрел на индикаторы питания. Они
Запоздало корить себя за чтение записок капитана Глатышева Вадим не стал.
Сделанного не вернешь. Некоторое время он сидел в кресле перед омертвевшим терминалом, размышляя обо всем, что узнал за последний час.
Предположение о том, что на связи с ним был бортовой компьютер колониального транспорта, Полуэктов отмел сразу — такая гипотеза не выдерживала ни малейшей критики: стал бы бортовой кибермозг корабля терпеливо ждать, пока он прочтет дневник бывшего капитана? Конечно, нет. Что ему стоило влезть в программу просмотра, прервать ее исполнение и начать диалог? Да ничего не мешало! Вадим нагнулся, заглядывая за терминал. Кабели сетевого соединения находились на своих местах, подключенные к разъемам. На всякий случай он воткнул на место и вилку питания, но ничего не изменилось, комплекс по-прежнему оставался мертв. Хотя следовало учесть, под потолком каюты тускло горел аварийный плафон!
Нет, однозначно, бортовой компьютер «Альфы» тут совершенно ни при чем.
Тогда кто?
Цепь событий опять не укладывалась в рамки логики.
Непонятный космический корабль атаковал его на входе в систему. Неизвестная сила перенесла на «Альфу». Затем появился биомеханический робот, гонявшийся за ним по лишенным атмосферы коридорам, а представитель самой страшной пространственной формы жизни, какую встречало Человечество на пути своей экспансии в галактику, закончил самопожертвованием, сначала спасая его в вакууме, а затем отдав себя в качестве энергии компьютерному терминалу… чтобы некое существо без имени могло перекинуться с ним парой слов…
Информация… Вот чего не хватало Вадиму, как воздуха.
Покинув каюту капитана Глатышева, он пошел в сторону второй переборки, за которой начинались жилые отсеки резервного экипажа «Альфы».
Мысли в голове бродили невеселые.
После потери «Гепарда» он лишился возможности возвращения. Ни один аппарат на борту «Альфы» не был снабжен гипердрайвом, поэтому, прежде чем соваться куда-либо, следовало выяснить судьбу своего космического истребителя. Не хотелось даже думать о том, что тот канул в пучине пространства. Тогда Вадима ждала совершенно незавидная перспектива, о которой он предпочитал пока что не думать.
Миновав переборку, он тщательно обследовал следующие триста метров жилого отсека.
Здесь в отличие от предыдущих помещений царил относительный порядок. Вещей, разбросанных по полу, практически не встречалось — подчиненные Гарри Хьюмена были людьми военными, приученными к дисциплине, да и разбудили их перед самой эвакуацией с «Альфы».
Исследуя коридор, Вадим наткнулся на еще одно важное отличие этого сектора. Спальных помещений было столько же, но между ними, за счет сокращения пространства холлов, конструкторы «Альфы» втиснули узкие, пеналообразные комнатки для хранения оружия.