Трудный выбор
Шрифт:
— Тогда это все объясняет. Если бы ты однажды не помогла ему, мы оба, вероятно, были бы уже мертвы.
— Не думаю, что это как-то связано.
— Конечно, связано. Они же дикари! Им ничего не стоит убить человека!
— Я в это не верю. — Рейчел отстранилась от него. — Я считаю, что они точно такие же, как мы. Я знаю, что у них есть честь.
— Честь, — презрительно произнес Уилл. — Они даже не знают, что значит это слово. Ты слишком доверчива, Рейчел. Можешь мне поверить, им больше никогда не удастся застать меня без ружья вне дома. И
Глава 17
Жирный Чарли поставил перед Хоуки Смитом тарелку с огромным бифштексом и порцией жареной картошки. Хоуки сделал большой глоток пива и с сомнением посмотрел на бифштекс.
— Ты уверен, Чарли, — с невозмутимым выражением лица спросил он, — что он не из того животного, на котором я сюда приехал?
Жирный Чарли протянул руку к тарелке.
— Если не хочешь, я найду того, кто его оценит, — пробасил он своим низким, похожим на паровозный гудок голосом.
— Только попробуй прикоснуться к бифштексу — останешься с обрубком вместо руки.
— И это все, что ты можешь сказать? После того как я старался, чтобы повкуснее приготовить его тебе?
— Это потрясающий бифштекс, Чарли. Клянусь, я буду есть его и наслаждаться каждым кусочком.
— Так-то лучше, — сказал Чарли. — Ты прекрасно знаешь, что я не обязан был жарить его для тебя. Можешь питаться в другом месте.
— Разве я могу так сделать? Как ты можешь даже думать такое? Я и представить себе не могу, что буду есть где-то в другом месте.
Стив Кинг, сидевший за одним столом с Хоуки, рассмеялся. Жирный Чарли вернулся на кухню, а Кинг сделал еще один глоток пива и поставил кружку на стол — еще одно мокрое кольцо добавилось к уже имевшимся на столе лужицам.
— Ты, кажется, о чем-то говорил? — жуя, спросил Хоуки.
— Я говорил, что теперь, когда пришла весна, строительство железной дороги оживится и снова двинется вперед.
— Едва весны дождались, — заметил Хоуки. — Работы начнутся в середине марта. Какие новости в Вашингтоне? Там готовы подступиться к «Кредит мобильер»?
— Нет. — Кинг вздохнул. — С тех самых пор как возобновили процедуру импичмента, не осталось времени ни на что другое, кроме как на попытки убрать этого парня из его кабинета.
— В декабре я думал, что президент Джонсон проиграл.
— Проиграл, — кивнул Кинг и засмеялся. — Но Джонсон боец, ты знаешь. Он выдержал первый удар, поднялся и обрушился на Стэнтона. Это было как плевок сенату. Поэтому сделана вторая попытка, и на этот раз может получиться.
— Ты живешь в их мире, — сказал Хоуки. — Что ты об этом думаешь? Удастся ли на этот раз свалить Джонсона?
— Не знаю. Но вынужден признать, что положение у него неважное.
— Понятно, — кивнул Хоуки, накалывая вилкой огромный кусок бифштекса и отправляя его в рот. — А что это означает для нас?
— Не стоит так уж волноваться. Когда началось строительство железной дороги, президентом был Линкольн. Теперь Джонсон,
— Кое-что изменилось.
— Что же?
— Пару дней назад нашли того парня, Паркера, — он повесился на мосту через каньон Миднайт.
— Он мертвый?
— Ну уж точно не спящий, — сухо ответил Хоуки. — К его брюкам была приколота записка, в которой говорилось, что он берет на себя всю ответственность за переделку проекта моста через каньон Эддисона, где произошла катастрофа. Винит себя в гибели всех этих людей и просит помолиться о его прощении. Он также признается, что внес изменения в расчеты мостов через каньон Миднайт, ущелья Кимберли и Тайсон.
— Наверное, он не вынес тяжести вины и покончил жизнь самоубийством.
— Пожалуй, можно и так сказать. Полагаю, мы должны были это предвидеть.
— Что ты имеешь в виду?
— Возможно, кто-то помог ему свести счеты с жизнью. Как ты считаешь, много ли найдется людей, которые, перед тем как повеситься, прикрепляют к своим брюкам записку?
— Признаю, что это выглядит несколько странно, — задумчиво произнес Кинг. — Но катастрофа в каньоне Эддисона была ужасна, и невозможно предугадать, как поведет себя человек, несущий такой тяжелый груз на своей совести — А как насчет нас? — тихо спросил Хоуки. — Мы будем придерживаться первоначального плана?
— Разумеется! Мы не можем сейчас повернуть назад, Хоуки. Мы уже совсем близко к цели, и слишком много уже вложено в это дело.
— Не знаю, — вздохнул Хоуки. — Я никогда не забуду картину той катастрофы. Ты не представляешь, что это было.
— Могу себе вообразить.
— Нет, — медленно произнес Хоуки. — Не думаю, что тебе это удастся. С тех пор я много размышлял обо всем. Я не уверен, что мы идем правильным путем На свете есть вещи гораздо более важные, чем деньги.
— Согласен, — сказал Кинг. — Но сейчас нам нельзя терять уверенности, Хоуки. Мы почти у цели, друг мой. Я чую ее. Я уже чувствую вкус победы.
— Я тоже. Но она отдает горечью.
— Только не бросай меня сейчас! Сколько трудов, времени и усилий многих людей пойдет насмарку, если ты отступишься. Мы все рассчитываем на тебя.
— Не волнуйся, я выполню свои обязательства.
— Отлично! — сказал Кинг. Он допил пиво, извлек из кармана часы и прищурился. — Мне нужно идти, чтобы успеть на поезд в Омаху. Хочешь передать со мной какие-нибудь сообщения?
— Нет, — ответил Хоуки, — только скажи высшим армейским чинам там, на востоке, что они сваляли дурака с Предназначенным-для-Лошадей. Вождь предоставил армии возможность заключить мир без всяких предварительных условий. Просто пусть оставят его в покое, и он не будет трогать их. Он даже не требует, чтобы прекратилось строительство железной дороги.