Трудный выбор
Шрифт:
— Я могу одолжить вам платье. После небольшой подгонки оно отлично подойдет. Можете его взять сегодня же.
— У вас есть нарядное платье, милая? — удивленно сказала Мэри.
— Да, — рассмеялась Рейчел. — Я не знаю, доведется ли мне когда-нибудь надеть его. Во всяком случае, не здесь, это уж точно. Пойдемте, я покажу его вам.
Рейчел прошла в угол комнаты и открыла крышку чемодана. Порывшись в вещах, она добралась до дна, где нашла два платья, которые захватила с собой из «Конечного пункта». Затем на мгновение задумалась. Одно из них имело очень
— О Боже, — с благоговением прошептала Мэри. — О, Рейчел, я никогда в жизни не видела такой красоты!
— Можете взять его.
— Ой, спасибо! Господи! — Она выхватила платье из рук Рейчел и поспешила к стопу. — Зеб, посмотри на это. Рейчел сказала, что я могу надеть его, когда мы поедем в Омаху. Разве ты видел когда-нибудь такую красоту?
— Тебе виднее, Мэри, — невозмутимо откликнулся Уотсон. — Вы очень добры, миссис Симмонс. Вы уверены, что хотите одолжить платье?
— Уверена. — Рейчел с грустью посмотрела на платье. — Сомневаюсь, что мне представится случай когда-нибудь надеть его. В крайнем случае у меня есть другое, если возникнет такая необходимость.
— Знаешь, что я сделаю, Уилл? — Зеб Уотсон уже опять повернулся к Уиллу. — Я дам тебе шесть свиней, четыре свиноматки и двух боровов, а также — слушай внимательно — пятьдесят подросших цыплят, половина из которых петухи. Я так щедр, потому что твоя жена очень добра к моей Мэри.
— Если не возражаешь, Зеб, — сказал Уилл, — я перекинусь словечком с Рейчел, прежде чем принять решение.
— Давай, — великодушно разрешил Зеб. — А я пока положу себе еще один кусок пирога.
Уилл сделал знак Рейчел, чтобы она отошла с ним в дальний угол комнаты, и, понизив голос, сказал:
— Рейчел, я знаю, что у тебя есть пятьдесят долларов.
— Да, конечно. Их я накопила еще в «Конечном пункте». А в чем дело?
— Мне нужны эти деньги.
— Тебе нужны деньги? Зачем? — с подозрением спросила она. — Что это ты задумал, Уилл?
— У Зеба я могу купить еще одну корову и бычка, а также шесть свиней и еще цыплят. Все это за пятьдесят долларов. С тем, что у нас уже есть, это будет отличным началом нашему домашнему хозяйству.
— Наверное, ты прав, Уилл. Ты мой муж. У нас все общее. Но неужели ты хочешь сказать, что пятьдесят долларов — это все наши деньги?
— У меня осталось двадцать долларов, и я хочу сохранить их на случай чрезвычайных обстоятельств.
— Уилл… — она бросила взгляд в сторону стола и заговорила еще тише, — мне казалось, ты говорил, что после сделки с Эвеллом мы стали обеспеченными людьми?
— Да, но речь не шла о деньгах. Он лишь отдал нам документы на этот кусок земли. На закупку товаров в Колнерсвилле я тратил то, что мне удалось накопить, и на это ушли почти все деньги.
— Понятно, — медленно протянула она.
Вот, значит, к чему пришло. Она так же бедна, как и до брака с Уиллом, и так же загнана в угол. Но раньше у нее оставалась по крайней мере личная свобода.
— Хорошо, Уилл, я дам тебе
Она подошла к восточной стене дома и, повернувшись спиной к остальным, чтобы те не видели, что она делает, вытащила один из блоков дерна. И тут же мысленно рассмеялась. Что из того, если они узнают? В образовавшейся нише лежал небольшой мешочек с горстью золотых и серебряных монет, всего пятьдесят долларов. Деньги были спрятаны на случай… на случай чего? Их, конечно, не хватит, чтобы уехать достаточно далеко, даже если ей и удастся освободиться. Она повернулась и отдала мешочек Уиллу.
Широко улыбаясь, он подошел к столу.
— Получай, Зеб. — Он с размаху опустил на стол мешочек с монетами.
Рука Зеба потянулась к мешочку, но затем отдернулась назад:
— Может, ты лучше подождешь и заплатишь, когда заработаешь.
— Нет, бери сейчас. Я тебе верю.
— Ну ладно.
Мужчины встали из-за стола и присели на корточки у печки. Уотсон зажег зловонную трубку из кочерыжки кукурузного початка и продолжил разговор, не обращая внимания на женщин.
Рейчел и Мэри теперь могли сесть за стол и поесть то, что осталось. Мэри не переставала болтать во время еды. Рейчел, занятая своими мыслями, рассеянно слушала ее.
То, что она одолжила платье Мэри Уотсон и отдала все свои сбережения Уиллу, казалось Рейчел символом ее мрачного будущего. Теперь она уже не могла повернуть назад. Ей было суждено прожить жизнь здесь. В это мгновение она почти ненавидела Уилла. И самое ужасное — она носила под сердцем его ребенка.
Глава 16
Рейчел поправила лампу, чтобы ее золотистый свет залил всю комнату. На улице было по-прежнему темно и холодно; правда, и в доме было не намного теплее. Она плотнее завернулась в халат, пытаясь согреться, и принялась топить почти погасшую печь, пока огонь не заревел внутри. Затем она склонилась над печкой и, вытянув руки, наслаждалась долгожданным теплом.
За ее спиной на кровати сопел Уилл. Минувшей ночью, как почти каждую ночь со дня их свадьбы, он повернулся к ней, чтобы «исполнить свою обязанность». Ни разу во время замужества Рейчел не довелось вновь испытать то острое наслаждение от близости с мужчиной, которое она испытывала с Эвеллом Рэнкином. Возможно, на это была веская причина. Возможно, женщине грех наслаждаться физической стороной любви, и значит, она могла получать наслаждение, только когда была грешницей и жила с дурным человеком.
Если так, то это объясняет, почему Уиллу никогда не удавалось доставить ей наслаждение.
«О Боже, — мысленно взмолилась она, — неужели это и есть кара за мои грехи, и мне суждено прожить жизнь, зная о наслаждении, которое может испытать женщина, но быть навсегда лишенной его?» Она подумала о Мери Уотсон. Интересно, что она чувствует, когда муж овладевает ею? Зеб был похож на Уилла — хороший человек, крепко стоящий на земле. Доставляет ли он удовольствие жене или просто «исполняет свою обязанность»? Возможно, когда-нибудь она спросит Мэри.