Трудные родители
Шрифт:
Мадлен. Он меня Благодарю вас, сударыня. Я уже ни во что не верила, ни на что не надеялась.
Леони. Тихо. Но нужно говорить. Знаете, вы мне очень нравитесь. Вы меня покорили. Я ничего не знала. Я была уверена, что Жорж разбирается в женщинах не больше чем Мишель. Ах, если бы я попала еще в один безалаберный дом, еще в один цыганский табор, то в моих глазах вы бы погибли, хотя, быть может, и обворожили бы Ивонну. Придя сюда, я не была вашей союзницей и еще того меньше — вашей сообщницей. Теперь я сама хочу
Мадлен. Увы, сударыня… к чему? Все кончено. Мишель никому не поверит, а Жорж снова будет лгать. Это конец.
Леони. Не может быть неизменным то, что построено на ложной основе. Положение по-настоящему серьезно только в том случае, если мы сталкиваемся с истинным злом, с подлинной ложью. Только это непоправимо.
Мадлен. А может быть, я и правда не создана для вашей среды…
Леони. Какая там еще среда? Вы смеетесь. Послушайте! (Встряхивая ее.) Мадлен!
Мадлен. Жизнь моя кончена…
Леони. Хотите, я воскрешу вас?
Мадлен. Это невозможно.
Леони. Будете вы меня слушать или нет! Мадлен… Завтра в пять часов вы придете в табор.
Мадлен. В табор?
Леони. К нам, к Жоржу.
Мадлен. Кто, я?
Леони. Вы.
Мадлен. Да что вы, сударыня! Меня выгонят.
Леони. Нет.
Мадлен. Неужели это возможно?
Леони (подкрашивая губы). Бывают минуты, Мадлен, когда любовь меня возмущает и я готова мстить ей. Но бывает и так, что она потрясает меня до глубины души и правда ее побеждает меня. Разве разбираемся мы в том, что происходит внутри нас? Мадлен, дорогая моя, я сама являюсь поместью этой семьи циркачей с… не знаю с чем еще. Тут уж действуют темные, Тайные силы человеческого существа. Не пытайтесь понять меня. От природы я немного педантка. Можете на меня опереться, но только не медлите воспользоваться моей слабостью.
Мадлен. Ах, сударыня! Оскорбление останется оскорблением. Вместо раны будет уродливый шрам… То, что поломано, не склеится, то, что измято, — не расправится, то, что мертво, — не воскреснет.
Леони. Вы молоды. В жизни бывают неожиданные повороты, солнечные и грозовые дни. Верьте в будущее.
Мадлен. Жорж все расскажет.
Леони. Жорж будет молчать. Это я вам обещаю.
Мадлен. Он поклялся мне.
Леони. Он мстил. Завтра он будет благородным отцом, защитником своего сына.
Мадлен. Он был чудовищем.
Леони. Он не был чудовищем, дитя мое. Жорж — ребенок, действующий бессознательно. Он может причинить
Мадлен. Сударыня… сударыня… Где найду я слова, чтобы выразить вам мою признательность?
Леони. Прошу вас, не надо никакой признательности. Разве мы знаем, кому оказываем помощь? Разве знаем, на какие подвиги мы способны при катастрофе, при кораблекрушении? Где стирается грань между служением самими себе и другим людям? Все это китайская грамота. Не надо никакой благодарности, дитя мое! Когда приходит беда, бывает, что люди, не способные к взаимопомощи, спасают утопающих.
Мадлен. У вас доброе сердце.
Леони. Нет, не доброе. Обыкновенное, как у всякого человека. И я ненавижу беспорядок. Беспорядок, который натворил здесь Жорж, внушает мне отвращение. Нужно стирать, гладить, прибирать всю эту грязь. Приходите завтра!
Мадлен. Но…
Леони. Никаких «но». В пять. Это приказ. Клянитесь именем Мишеля.
Мадлен. Именем Мишеля…
Леони. Клянусь.
Мадлен. Клянусь.
Леони. Именем Мишеля.
Мадлен. Именем Мишеля…
Леони. Прекрасно. Теперь спите. Завтра будьте очаровательной. Никаких припухших глаз. (Встает, достает из сумочки визитную карточку и кладет ее на стол.) Вот наш адрес.
Мадлен. После всего этого кошмара…
Леони. Дурные сны кончились. Я беру тебя под мое покровительство. (Идет к двери.) Провожать не надо.
Мадлен. Сударыня…
Леони. И главное, не благодарите меня. А то, знаете ли… благодарность…
Занавес
Акт третий
Комната Ивонны. Декорация та же, что в первом действии.
Темно.
Постепенно становится светлее, словно глаз привыкает к потемкам.
Сцена первая
Леони, Жорж.
Леони (обращаясь к Жоржу, который входит через дверь в глубине слева). Без перемен?
Жорж. Без перемен. Мне лучше уйти куда-нибудь. Я сам еле держусь и рискую порадовать вас таки же зрелищем.
Леони. У меня невозможно находиться. Хотя дверь, ведущая в комнату Мика, и заделан, я слышу, как он стонет и бьет кулаками об пол. К тому же у себя я, непохожая на ва, я уравновешенная, чувствую себя на краю света, вдали от всего, что происходит в комнате Ивонны. Если я начну сходить с ума — это будет венцом всего.