Трудные родители

Кокто Жан

Мадлен. Вы с ума сошли! Дело идет о вашем сыне, о счастье вашего сына, о счастье Мишеля.

Жорж. Разве можно построить его счастье с женщиной, которая способна на обман? Нет. Если нашлось место для двоих, почему бы не найтись и для третьего? Одного ты обманывала, где же доказательство, что ты не обманешь и другого? Может быть, ты уже изменяешь ему.

Мадлен. Жорж! Жорж! (Падает перед ним на колени.) Ведь вы не думает того, что говорите. Ведь вы этого не думаете.

Жорж. По правде

говоря, нет. Не думаю.

Мадлен. Я не сомневалась в этом. (Целует ему руку.)

Жорж. Так вот, Мадлен, раз этого третьего нет, раз я в этом уверен, надо его выдумать.

Мадлен. Выдумать?

Жорж. Нужно выдумать молодого человека вашего возраста. Немного старше Мишеля. Вы его прятали от Мишеля потому, что стыдились его. Человек этот имеет над вами большую власть и надеялся выдать вас замуж, обеспечить.

Мадлен. Вы смеетесь надо мной, Жорж? Вы меня испытываете?

Жорж. Я никогда не говорил так серьезно.

Мадлен. Вы мне предлагает преступление, подлость, безумие!

Жорж. Это необходимо, Мадлен. Иначе я все расскажу.

Мадлен. Кому — вашему сыну, жене? Жорж!

Жорж. О жене моей не беспокойся. Ей я решил так или иначе все рассказать. Это мой долг по отношению к ней. Я ей уделял очень мало времени и внимания… и я боюсь, как бы ее не растрогали первые слезы Мишеля.

Мадлен. Она все расскажет.

Жорж. Да, если ты вынудишь ее все рассказать Мишелю, если ты будешь цепляться за него.

Мадлен. Так вот куда вы вовлекли Мишеля! Как я была права, что боялась. Он был наивен, доверчив, легковерен. Но если я даже солгу, покрою себя грязью, Расскажу ему нелепую историю, Мишель мне все равно не поверти. Он знает меня.

Жорж. Разве ты не привила ему свою ненависть ко мне? Ты ведь неспособна ему солгать. Он же тебя знает.

Мадлен. И вы готовы совершить подобное преступление? А потом умоете руки? Отберете его у меня? Оставите меня совсем одну? Ведь не надеялись же вы на то, что я когда-либо пущу вас на порог?

Жорж. Меня? Нет. Я уже излечился и излечу Мишеля.

Мадлен. Излечите от любви?

Жорж. Любовь… любовь… это все слова. Я вылечу его от мысли о браке, недопустимом в силу целого ряда обстоятельств.

Голос Мишеля: «Ну как, еще не наговорились? Или можно спускаться?»

Жорж. (Громко.) Нет еще. Мы беседуем, словно старые друзья!

Голос Мишеля (так же): «Браво! Мадлен! Я разбил чашку. Выпустите нас скорей».

Хлопает невидимой зрителю дверью.

Мадлен. Когда наших любимых нет возле нас, мы словно забывает об их существовании. Их любишь, словно умерших ненастоящей

смертью. Они живут лишь в нашем сердце. Я говорила с вами будто во сне, в мире, где ничто не могло отнять у меня Мишеля. Все это были лишь слова. Сейчас я услышала его голос. Он существует. Существует в том страшном мире, где его могут у меня отнять, украсть. Я цепляюсь, как вы говорите. Я люблю его, я его не отдам.

Жорж. Ты знаешь, я передумал. Ты свободна. Я решил все сказать. Пусть Мишель узнает, кто был тот, другой. Пусть я потеряю его. Но мы потеряем его вместе.

Мадлен. Это низкий шантаж.

Жорж. Так надо.

Мадлен. Жорж!.. Жорж!.. Жорж!.. Выслушай меня, поверь мне…

Жорж. Ты полагаешь, что я настолько наивен…

Мадлен. Да, наивный, добрый, благородный. Такой, каким я вас любила и еще люблю. Такой, каким я обожаю Мишеля. Я ему сказала, что люблю вас. Он чуть не оскорбился. Не будьте чудовищем. Не становитесь чудовищем.

Жорж. Видно, что не ты страдаешь.

Мадлен. Разве недостаточно я наказана вашим приходом, вашим ужасающим появлением? Я же могла умереть на месте, я могла закричать и выдать нашу тайну.

Жорж. Этого я мог не опасаться. Я знал: если ты выдашь себя — ты не любишь Мишеля. Если любишь — смолчишь.

Мадлен. Вот видишь, ты сам признал. Ты знаешь, что я люблю Мишеля.

Жорж. Все равно, этот брак — нелепица. Мишель должен остаться в своей среде, я хочу для него иной жизни.

Мадлен. Какой?.. Хотела бы я знать… Я дочь и внучка рабочих. У меня крепкий характер. Я переделаю Мишеля. Он будет работать. Он уже меняется. В вашей сред он видит одни лишь примеры беспорядка, праздности, расхлябанности. Горечь ваша рассеется, вы сделаете его счастливым. Ну, а если вы будете причиной его несчастья, вам будет стыдно всю жизнь.

Жорж. Горе его долго не продлится.

Мадлен. Ошибаетесь. Мишель — ребенок. Дети не скоро забывают горе, переживают его глубже, как драму. И вы, Жорж, вы ведь тоже ребенок. Сломали любимую вашу игрушку, и вы дуетесь. Но ведь это была лишь игрушка. Что я собой представляю, Жорж? Да почти ничего. А для Мишеля я почти все, Мишелю я нужна. У вас есть то главное, что вы от меня скрывали, вы — глава семьи. Как вы можете сравнивать наши отношения, построенные на фальши, — фальшивое имя, вымышленный адрес, ложное одиночество — с чувством молодого существа, отдающегося без остатка душой и телом?

Жорж. Его мать никогда не согласится.

Мадлен. Неужели вы враг и ему?

Жорж. Обычно так говорят о родителях, которые не разрешают детям лазить на деревья.

Мадлен. Его тетка…

Жорж. В молодости она меня любила. У нее сохранилось ко мне скрытое чувство, возможно, в тайне еще любит меня. Она возненавидит тебя, если по твоей вине я буду смешон, буду сгорать на медленном огне.

Мадлен. Она увидит, как я люблю Мишеля, увидит, как он любит меня, и, если у нас будут дети…