Трудные родители

Ивонна.

Леони.

Мадлен.

Жорж.

Мишель.

Париж в наши дни.

1-е действие: комната Ивонны.

2-е действие: у Мадлен.

3-е действие: комната Ивонны.

Комната Ивонны, слева, на втором плане, 2 дверь в комнату Леони. На первом плане слева — кресло и туалетный столик. В глубине сцены слева — дверь, ведущая в остальные комнаты квартиры. Справа в глубине — дверь в ванную комнату, видно, что это очень чистое, очень светлое помещение. На втором плане справа — дверь в переднюю. На первом плане справа — очень широкая кровать, на которой в беспорядке разбросаны меха, шали и т. п. В ногах кровати стул. В центре, в глубине, — шифоньерка.

Возле кровати столик с лампой. Посреди комнаты люстра, она не зажжена. Там и сям валяются ночные халаты.

Окна подразумеваются в воображаемой стен, обращенной к зрителю. Из них падает мрачный свет — отблеск дома напротив. В комнате полумрак.

Жорж, затем Леони, затем Ивонна.

Когда поднимается занавес, Жорж бежит из ванной комнаты к двери Леони. Он стучится в нее и кричит.

Жорж. Лео! Лео! Скорей… скорей! Где ты?

Голос Леони. Что, Мишель объявился?

Жорж (кричит). Сейчас не до Мишеля! Скорей!

Леони (открывает дверь, входит, надевая на ходу очень элегантный халат). В чем дело?

Жорж. Ивонна отравилась.

Леони (поражена). Что?..

Жорж. Инсулином… она, очевидно, наполнила шприц до отказа.

Леони. Где она?

Жорж. Здесь… В ванной комнате.

Распахнув полуоткрытую дверь, из ванной комнаты выходит Ивонна. Она в мохнатом халате, бледная — еле держится на ногах.

Леони. Ивонна… Что ты натворила? (Бежит к ней, подхватывает ее.) Скажи что-нибудь. Говори же… Отвечай…

Ивонна (еле слышно). Сахар.

Жорж. Я сейчас позвоню в клинику, но сегодня воскресенье и, конечно, никого не будет.

Леони. Никуда не бегай. Вы все потеряли голову… Хорошо еще, что я здесь. (Укладывает Ивонну на кровать.) Принеси из ванной стакан воды с сахаром и не стой как истукан.

Жорж. Боже мой! (Входит

в ванную комнату и возвращается со стаканом воду.)

Леони (взяв стакан, Ивонне). Пей… Ну попробуй, заставь себя… Не напрягайся, возьми себя в руки. Не можешь ведь ты умереть, не увидев Мишеля.

Ивонна приподнимется и пьет.

Жорж. Что я за дурак. Не будь тебя, Лео, она бы умерла. Я бы дал ей умереть, так ничего не поняв.

Леони. Неужели ты забыл, что инсулин без сахара может привести к смерти?

Жорж. Я не забыл, Лео, но, когда я увидел Ивонну… Она сидела так, что ее голова была опущена на край умывальника… Мне показалось, что она умирает. О сахаре я и не подумал.

Леони (Ивонне). Как ты себя чувствуешь?

Ивонна (очень тихо). Сахар действует мгновенно. Мне лучше. Простите меня. Я вела себя глупо…

Жорж. Как сейчас помню слова профессора: «Главное, не берите тот сахар, которым вы обычно пользуетесь. Он редко бывает настоящий. Покупайте тростниковый сахар». Стакан всегда приготовлен, сахар разведен.

Ивонна (более твердым голосом). Я сама виновата.

Леони. Боюсь я этого инсулина. Ведь ты же сумасшедшая..

Ивонна (выпрямляясь, с улыбкой). Сегодня я была чуть-чуть более сумасшедшей, чем обычно…

Жорж. Это и обмануло меня.

Ивонна. А вот Лео совсем не сумасшедшая. Она понимает, что я не сделала бы такого сюрприза Мику…

Жорж. Он не так обязателен, как ты. А вот почему ты не взяла сахар?

Ивонна. Уф! (К Лео.) Спасибо, Лео. (Приподнимаясь.) Вот как это произошло. Было пять часов. Я в это время всегда делаю впрыскивание. Я решила, что это займет меня. Только сделала укол, как мне послышалось, будто лифт остановился на нашей площадке. Я бросилась в переднюю, — оказалось ошибка. Когда я вернулась в ванную, То чуть не потеряла сознание. И была не в состоянии поднять руку и взять стакан. Просто чудо, что зашел Жорж!

Жорж. Вот именно, чудо! Я подумал, не заснула ли ты.

Леони. Опять вы со своими чудесами… Ты замечтался за работой… В это время пробило пять часов. Услышав бой часов, но все еще погруженный в мечты, ты направился в комнату Ивонны спросить, не забыла ил она сделать укол.

Жорж. Возможно, что и так. Тебе виднее. Мне казалось, что я зашел к Ивонне случайно…

Ивонна. Твой приход был чудом, дорогой Жорж. Пусть наш Фома Неверный говорит что хочет.