Трудные родители
Шрифт:
Жорж. Старушка моя! А ведь ни ты, ни я не старые, Ивонна. И все же…
Ивонна. И все же в один прекрасный день замечаешь, что дети выросли и отталкивают тебя, требуя, чтобы ты освободил им место.
Жорж. Это в порядке вещей.
Ивонна. Порядок вообще не по моей части.
Жорж. И не по моей. У тебя руки, как ледышки…
Ивонна. Что уж обо мне говорить…
Сцена
Ивонна, Леони, Жорж.
Леони. Итак, подготовимся к празднику. Зажжем елку. Верный тон найден, давайте его держаться!
Жорж. Я совершенно не привык к праздникам, сюрпризам.
Ивонна. Зато уж когда делаешь сюрприз, то он тебе здорово удается.
Леони. Сдаюсь! Не будем ссориться.
Жорж. Так как же ты собираешься все это налаживать?
Леони. Все это очень просто, Ивонна! Необходимо, чтобы все исходило от тебя, чтобы он был всем обязан тебе.
Ивонна. Но…
Леони. Никаких «но».
Ивонна. Но ведь я действую во вред себе…
Леони. Не показывай этого.
Ивонна. У меня будет глупый вид. К тому же я вся продрогла. Смотри. Послушай. У меня дуб на зуб не попадает.
Жорж. Это нервное.
Ивонна. Я умру — ты тоже скажешь: это нервное. У меня ноги подкашиваются.
Леони. Попробуй. Обопрись о мое плечо. Так надо.
Жорж. Так надо, Ивонна! Подумай о том, какой подарок ты положишь ему в чулок.
Ивонна. Попробуй найди эти самые чулки!
Хлопает дверь.
Леони. Хлопнула дверь. Это Мишель. Он тебе облегчает сдачу. Вот видишь — уже одно «чудо».
Ивонна. До чего же вы довели меня!
Жорж (прислушиваясь). Что он делает? Куда он пошел?
Леони. Может быть, он уходит…
Ивонна. Тогда хлопнула бы другая дверь.
Леони. Верно.
Ивонна (очень тихо). Мишель со вчерашнего дня ничего не ел. Это он лазил в буфет. Ищет сахар, но весь наш сахар в ванной комнате. Он колеблется. Он направляется к моей комнате. Прислушивается, берется за ручку двери.
Видно, как ручка двери поворачивается.
Леони. В нашем таборе чудеса продолжаются.
Ивонна. Он открывает дверь.
Дверь
Мне страшно, словно это не Мик, а кто-то другой… Кто-то страшный… Лео! Жорж!.. (Цепляется за них.) Что это со мной такое? (Зовет.) Мик!
Сцена пятая
Те же, Мишель.
Мишель. (появляется и оставляет дверь полуоткрытой, вид у него ужасный, глаза красные, распухшие). Софи, это я…
Ивонна. Так входи же, закрой свою дверь.
Мишель. Почему «свои»? Я все закрываю. Я хотел только зайти на минуточку. Я искал сахар.
Ивонна. Ты знаешь, где он лежит.
Мишель. Да. Ты одна?
Ивонна. Родной мой, неужели ты не видишь отца и тетю Лео?
Мишель. Ой, извини, Лео, извини, папа! Я ничего не вижу. Я помешал вам? (Проходит в ванную комнату и выходит оттуда, грызя сахар.)
Жорж. Ты ничуть нам не мешаешь, твоя мать даже собиралась позвать тебя.
Мишель. К то же… я хотел… Мне нужно было поговорить с тобой, мама, а раз то, что я хочу сказать тебе, я должен также сказать папе и тете Лео, оно даже и лучше, что вы все вместе. Прежде всего, Софи, я прошу прощения за то, что попросил тебя уйти из моей комнаты. Я был сам себе противен. Я не хотел… ну, в общем, ты понимаешь.
Ивонна. Я очень хорошо поняла, Мик, бедный ты мой мальчик!
Мишель. Не нужно меня жалеть.
Жорж. Что ты хотел нам сообщить?
Мишель (смущенно, грызя сахар). Так вот. Я не собираюсь продолжать жить, валяясь на полу и тоскуя. Ты, папа, обещал мне что-то насчет работы в Индокитае… если я надумаю…
Ивонна. Неужели ты бы уехал от меня?
Мишель. Это решено.
Ивонна. Мик!
Мишель. Я стал не очень-то приятным соседом, Софи, и боюсь даже перезаразить вас всех… как бы и вы не заболели хандрой!
Ивонна. Ты с ума сошел!
Мишель. Это здесь, в Париже, я могу сойти с ума. Мне невозможно тут оставаться. Невозможно оставаться дома. Я не сменю наш дом на какой другой… Именно поэтому мне надо уехать подальше, поскорее. Я буду работать. Я умею все, а толком ничего. Самоубийство мне отвратительно. Мне необходимо переменить климат, посмотреть белый свет… Что до Европы… (Прощальный жест.)