Трудные родители
Шрифт:
Ивонна. А я, а все мы?
Мишель. О Софи!..
Ивонна. Дай мне руку. Послушай, Мик, послушай меня. Выше голову. А если тебе не нужно было бы уезжать?
Жорж. Если бы, например, мы сообщили тебе хорошую новость?
Мишель. Для меня не может быть больше хороших новостей.
Леони. Как сказать. Если исчезнет то, что вызывает твое бегство… твой отъезд.
Ивонна. Если у тебя не будет более причин, заставляющих тебя
Мишель. Брось, Софи. Я пошел к себе. Папа…
Жорж. Нет, Мишель, не уходи и не проси меня хлопотать о месте в Индокитае.
Мишель. Ты мне обещал.
Жорж. Мик, я должен сообщить новость, очень большую и очень хорошую новость, Мадлен…
Мишель. Не говорите мне больше о ней. Ни слова об этой особе. Никогда! Никогда! Не троньте меня. Разве не видите, что мне больно! Молчите!
Леони. Выслушай твоего отца, Мишель.
Мишель (яростно). Не смейте начинать сначала! Не смейте говорить мне об этой женщине… Слышите!
Жорж (преграждая ему путь). Я должен с тобой поговорить о ней.
Мишель. Я не стану слушать. Хватит! (Ударяет ногой о кровать.)
Жорж. Прошу тебя, престань лягать мамину постель. Твоя мать больна. Кроме того, изволь говорить потише!
Мишель (упрямо). Что вы от меня хотите?
Жорж. Вчера после нашего посещения твоя тетка вернулась домой последней.
Мишель. Вы придумываете небылицы, хотите уговорить меня остаться в Париже, хотите задержать мой отъезд. Напрасно стараетесь, мое решение принято.
Ивонна (вскакивает). Ты не уедешь!
Мишель (указывая на мать). Вот видите!
Жорж. Ты не уедешь, потому что отъезд твой был бы преступлением.
Мишель. Как это — преступлением?
Жорж. Преступлением. Пусть твоя семья теперь не в счет — есть, по крайней мере, один человек, перед которым ты обязан извиниться, у которого ты должен просить разрешения уехать.
Мишель (со злым смехом, Жоржу). Ах, что же я за дурак! Понятно. Эта особа держалась с тобой по-одному, а с Лео по-другому. Тут уж разговор пошел на равных началах! На обаянии. (Леони.) Она тебя поймала на чистоту и наивность!
Леони. Меня не так-то просто поймать!
Мишель. Я больше никому не верю.
Жорж. Напрасно… Ивонна?
Ивонна. Верь ему, Мик.
Жорж. Ты уже менее недоверчив?
Мишель. Да не терзайте же вы
Жорж. Кто тебя терзает? Мадлен не только не виновна, она заслуживает восхищения.
Мишель. Но чем — чем, боже праведный!
Жорж. Я, я должен просить у тебя прощения. Наше вчерашнее посещение напугало ее. Она решила, что никогда не сможет добиться нашего согласия. И тут она солгала. Я это чувствовал и сделал вид, что не замечаю. Всю эту историю она придумала, чтобы освободить тебя, избавить нас от нее.
Мишель. Если эта ваша выдумка — правда, то я последний скот, раз не потребовал доказательств, заупрямился, сбежал.
Жорж. Ты не скот, мой мальчик. Ты вел себя как простой и чистый человек. Ты с одинаковой легкостью веришь в зло и добро.
Мишель. Вы меня обманываете. Вы испугались, что мой отъезд огорчит Софи.
Леони. Нет, милый Мик, об Индокитае не было и разговора. Когда ты открыл дверь, мать собиралась идти к тебе, обнять, ободрить, привести сюда. Она заранее так радовалась этому.
Мишель. Но, будь это правдой. Неужели вы стали бы ждать? Неужели Софи оставила бы меня…
Леони. Твоя мать еще не знала. И нам не хватало одного доказательства. Признаюсь, мне хотелось обставить это празднично, я готовила тебе сюрприз…
Мишель. Мама, ты, ты, скажи мне!
Ивонна. Я уже сказала.
Мишель. Но тогда надо скорее бежать, звонить, догнать ее где бы то ни было! Один бог знает, на что она способна решиться! Она, возможно. Сбежала из дому? Папа! Лео! Скорей, скорей! Где она? Где она? Где она?
Леони (указывая на дверь своей комнаты). Здесь.
Ивонна. Здесь?
Леони. С пяти часов она ждет в моей комнате
Мишель как подкошенный падает без чувств.
Сцена шестая
Те же, потом Мадлен, которую Леони выводит из своей комнаты.
Ивонна. Мик! Мик! Ему плохо.
Жорж. Мишель, смотри-ка! Вот Мадлен, вот она, рядом с тобой.
Мадлен помогает поднять Мишеля.
Леони. Он был в ужасно нервном состоянии. Скажите ему что-нибудь… Мадлен!
Мадлен. Мишель! Мишель! Это я. Как ты себя чувствуешь?
Мишель (приподнимаясь). Я свалился с катушек, как это глупо. Мадлен, девочка моя, прости меня… (Прижимает ее к груди.)
Ивонна отступает