Тройной полярный сюжет
Шрифт:
– Обойдется! Так едем?
– Куда, Саня?
– В Ленинград, естественно. Антарктиду там формируют.
– Эй вы! – крикнул Сашка телогреочным личностям.– Постерегите ящики.
– Дождись. Деньги получишь,– не отрываясь от созерцания небесных высот, прохрипел один.
– Дарю! Ты и получишь. Идем!
– Циркач! – изумленно сказал ему вслед бич.
АНТАРКТИДА
Было раннее ленинградское утро. Они шли по совершенно пустынной
– Постоим,– сказал Вася Прозрачный.
Они закурили. Поливочная машина прокатила по улице, paзбрызгивая воду. Вася проводил ее взглядом.
– Не работал на такой. Наверное, в жару интересно.
Едешь и вроде бога выдаешь дождик.
– Ты что хитришь? – спросил Сашка.
– Знаешь, Саш. Ты иди один.
– Разумеется,– поспешно сказал Сашка.
…Они стояли у чугунной ограды. Сашка нервно прикурил, затянулся, бросил сигарету, посмотрел на часы.
– Вот что. Начальник экспедиции – человек занятой. Пойду прямо сейчас. Займу очередь. Буду первым.
– Капитально! Я – напротив,– Вася кивнул через улицу,– Буду там ждать.
Сашка прошел двор, нашел стеклянную вывеску. Потянул на себя тяжелую дверь.
Вахтер за столом поднял голову.
– К кому?
– В Антарктиду,– сказал Сашка.
– Второй этаж,– буркнул вахтер.
Сашка поднялся на второй этаж. Коридор был длинен и пуст. Одна дверь была приоткрыта. Сашка заглянул, прочел фамилию на двери. Вошел в приемную. Стол. Зачехленная машинка. Три стула. Напротив дверь кабинета. Сашка потрогал ее. Дверь открылась.
– Входите,– сказал мужской голос. Сашка вошел.
В увешанном картами кабинете сидел пожилой человек в летной кожаной куртке. Огромное окно раскрыто. Ветер шевелил занавески.
– Слушаю,– человек взглянул на Сашку.
Но Сашка, как завороженный, смотрел на то, чем человек занимался. Перед ним лежала толстая стопка листов географических карт, и он перекладывал листы, сверяя их номенклатуру.
– Желаете попасть в Антарктиду? – не отрываясь от карт, сказал человек за столом.
– Нет, не желаю. То есть желаю, но не могу.
Человек поднял голову и внимательно посмотрел на Сашку. Взгляд был усталый, но в глазах явно проглядывал интерес.
– А что же? Что привело вас сюда?
– Там, за окном, стоит парень, который видит во сне пингвинов. Между прочим, он вам просто необходим. Две руки, семь специальностей. Не считая побочных. Я географ и кое-что понимаю. Он действительно необходим в Антарктиде.
– Садитесь! – человек кивнул на стул.– Первый случай в моей практике, когда в вашем возрасте просят не за себя…
– Просить именно не за себя гораздо естественнее,– усмехнулся Сашка.
– Согласен. Но в чем все-таки дело?
И
– Завидую,– сказал начальник экспедиции.– Двадцать лет в Арктике, но я ее не видел. Изумительная все-таки птица. А с этим Шаваносоным разберитесь. Зайдите к деду Монякину. Он главный историограф Арктики. А эта записка для вашего друга. Его проверит… если все так, то, безусловно, возьмут.
Начальник встал. Посмотрел Сашке в глаза.
– А из вас, возможно, будет географ, Ивакин. Институт вы зря бросили. Но впрочем…
– Ладно,– без улыбки сказал Сашка.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ДНЕВНИКА НИКОЛАЯ ШАВАНОСОВА
Любовь натолкнула меня на мысль о красоте, которая возвышает душу человека. Говорят, что Гете плакал перед прекрасной статуей Венеры Милосской.
Я думаю, что чем больше будет открыто в мире живой красоты, тем меньше останется в нем места для жестокостей и бед.
Такова общественная основа моего решения.
На фактический план меня натолкнуло чтение сочинений покойного академика Крашенинникова. Читая выполненное им с. величайшим тщанием описание природы и животного мира Камчатки, я вдруг подумал, что розовая чайка, будь она им Камчатке, не ускользнула бы от тщательного ума этого натуралиста.
Естественное любопытство привело меня к чтению отчетов экспедиции Беринга, Лаптевых, Прончищева, Ласиниуса, славного Миддендорфа.
Упоминаний о розовой чайке в их трудах я не встретил. Но перед взором моим развернулись необъятные пространства полярной России. Дальнейшие мои доводы должны быть поняты каждым: англичане встретили розовую чайку на восточных наших пределах, потомки норвежских викингов встречали ее на западных. Возможно ли в этом случае представить себе, чтобы эта птица миновала, оставила в стороне тысячеверстные земли между чукчами и Архангельском.
Изучение путешествий по русскому северу с времен Ермака до изысканий последних лет указывает с ясностью, что наименее известным местом в России является пространство между дикими реками Индигиркой и Колымой. Можно сказать, что это один из самых глухих мест в мире. Туда не забирались путешественники, не заходили миссионеры. О животном мире тех мест, о племенах и географии ничего не известно. Предполагается только, что там лежит огромная равнина, покрытая тундрой, озерами, по-видимому, лишенная леса.