Тросовый талреп

Льювеллин Сэм

— Если бы я вломился в сарай Джимми, — заметил Гектор, — то я бы утащил его проклятый подвесной мотор.

В грязи на полу сарая остался какой-то круглый след. Этакое правильной формы кольцо, оставленное стоявшей здесь бочкой. Там были и следы колес, ведущие к дверям через лужи дизельного масла. Похоже на грузовую тележку. На бетонном эллинге снаружи, у отметки наивысшего уровня подъема воды, ярко голубела какая-то отметина. Гектор наклонился и потрогал ее. Маленький комочек краски упал на его ладонь.

— Недавно

кто-то ободрался, — сказал он.

Это был цвет старого грузового суденышка, которым управлял Дональд Стюарт. Мы возвращались обратно к причалу. Среди крупной гальки из аспидного сланца что-то блеснуло.

Это оказался металлический диск диаметром возможно в три дюйма, выкрашенный желтой краской. Крышка от сорокапятигаллонной бочки. Вокруг ее кромки шли зажимы, а поперек был выведен черный серийный номер. А еще там, на крышке, были неумело процарапаны соединенные друг с другом кольца олимпийской эмблемы.

Я подцепил желтый диск куском черного полиэтилена.

— Что ты там нашел? — окликнул меня Гектор.

— Диск Джокки Салливана, — ответил я.

Мы сели в шлюпку и погребли к «Дельфину». Я осторожно упрятал завернутый в полиэтилен диск Джокки в рундук кокпита. Поднялся свежий западный ветерок. Он с треском наполнил паруса «Дельфина» и помчал его, как по американским горкам, через голубые волны, вздымавшиеся между зеленым конусом Камас-Билэча и серыми скалами Лоч-Биэга.

Энгус и его сестренки помогали Фионе в мастерской наматывать мотки пятнисто-красной шерстяной пряжи. Фиона подняла на меня глаза и улыбнулась. У меня было ощущение, что я вернулся к себе домой.

— Идите во двор и поиграйте, — сказала она детям.

В доме стоял запах мокрой шерсти, разноцветные мотки сушились на полке над нагревательным аппаратом. Фиона снова взялась за работу.

— Как дела у Джокки? — спросил я.

— Морэг говорит, что у него какая-то аллергическая реакция. Она и вызвала эти волдыри, а потом и кожа сошла. Врачи говорят о пересадке кожи.

— А к чему у него аллергия? К каким вещам?

— Они не знают, — сказала она. — Только это действительно была не медуза.

— Я принес в пластиковом мешочке ту штуку, которая не медуза. Возможно, Гектору придется отвезти ее в больницу.

— Конечно.

— Только вряд ли на кусочке металла, продраенном песком и течением, осталось что-то существенное.

Я позвонил в больницу и попросил разрешения поговорить с Морэг. Она сказала, что Джокки стало значительно лучше.

— Вы не заходили в сарай на минувшей неделе? — спросил я. — Может быть, давали ключ детям?

— Нет, — ответила она.

— А Джокки?

— Ах да! — вспомнила она. — Я посылала его туда взять рыбы из морозильника.

— А-а... — сказал я.

Значит, Джокки забрал рыбу, углядел в сарае эту

крышку от бочки и прихватил ее с собой, сразу сообразив, что она может пригодиться для игры в летающие тарелки.

— Вы говорили, что у Джимми была какая-то стычка с Дональдом.

— Да, верно.

— По поводу бочки.

— Какой-то бочки из-под нефти, — сказала она.

— Серьезная стычка?

— Я же вам рассказывала, — простонала Морэг.

Голос у нее был усталый. Она и должна быть усталой, бедная женщина. Слишком усталой, чтобы помнить подробности давних споров и стычек.

— Постарайтесь вспомнить, — настаивал я. — Это очень важно. Мне необходимы точные факты.

— О Господи! — сказала она. — Дональд предлагал двадцать фунтов стерлингов за эту бочку. А Джимми сказал, что кто-то другой дал бы ему больше. По-моему, это все.

— А кто же это тот, другой? — Я не мог ничего поделать со своей назойливостью.

— Ах, я не помню! — Голос ее совсем упал. — Может быть, кто-нибудь с каменоломни? — Я старался представить ее в этой больнице: чистые, белые теплые комнаты. Она и Джокки взаперти, далеко-далеко от Камас-Билэча. — Я вообще ничего особенного об этом не помню.

— А откуда Дональд узнал, что у Джимми появилась такая бочка?

— Может быть, Джимми сам ему рассказал. Может быть, она упала за борт с какого-нибудь корабля... Послушайте, мистер Фрэзер, меня зовет Джокки.

— Передайте Джокки мои наилучшие пожелания, — сказал я.

Но она уже повесила трубку.

Фиона перестала возиться со своей пряжей и внимательно смотрела на меня.

— Ну и что? — спросила она. — Есть новости?

— Мне нужно выяснить, не возвратился ли Дональд из своего отгула, — сказал я.

Я набрал номер Джерри Файна. Его голос был таким же угрюмым, как и его лицо собаки-ищейки.

— О, привет! — сказал он так, словно был удивлен, что я все еще жив. — Вы звоните в чертовски неудобное время.

— Мне нужен Дональд Стюарт, — сухо сообщил я.

— Он в Блэкпуле, — ответил Файн, — должен вернуться завтра или послезавтра.

— А где бы я мог его разыскать, если он уже вернулся? — спросил я.

— В Дэнмерри есть сарай, которым мы пользуемся, — сказал Файн. — У рыбьего садка. Он держит там разный хлам.

Я поблагодарил его, повесил трубку и уставился на телефон. Двое знали, что у Джимми есть эта желтая бочка: Дональд и кто-то еще, кому Джимми ее предлагал. Поэтому у двоих людей было основание вломиться в сарай Джимми и самостоятельно решить этот вопрос.

Я вспомнил, как Эван в Дэнмерри громыхал навесным замком на двери сарая Дональда. «Я хочу заглянуть в его сарайчик. Посмотреть, где он там держит свой проклятый яд». Теперь этого же хотел и я.

Фиона была на кухне, в клубах пара.