Тросовый талреп

Льювеллин Сэм

Наконец мы выбрались из этого ада в серый свет пасмурного дня. В ушах у меня звенело. Чуть дальше в стороне я увидел пару длинных низких бараков.

— А там что? — спросил я.

Она быстро взглянула в указанном мной направлении.

— Хранилища. Ничего интересного.

Какой-то джип остановился рядом. На водителе была серебристая каска.

— Лизбет! — окликнул он.

— Это босс. Извините меня.

Она подарила мне еще одну ослепительно белую улыбку и умчалась, как газель. Вопреки ее мнению, хранилища представляли для меня чрезвычайный интерес. Я бочком двинулся к ближайшему из них, держа руки в карманах.

Барак

был большим, и двери его оказались открытыми. Я увидел проход, ведущий к середине, — достаточно широкий, чтобы прошел грузоподъемник. Какой-то грузоподъемник как раз и работал там, поднимая поддон с мешками. Я небрежно побрел по проходу, насвистывая и пытаясь походить на любознательного туриста. По обе стороны от прохода пол был уставлен поддонами с листами стали, механизмами, мешками цемента и химикалиев. Никаких сорокапятигаллонных нефтяных бочек. Я помахал мужчине, сидевшему за рулем грузоподъемника. Он помахал мне в ответ. Дальние двери были открыты. Я вышел наружу, миновал пару больших цистерн с дизельным маслом и вошел во второй барак.

Он был в точности таким же, как и первый. Вплоть до грузоподъемника, работавшего в дальнем конце. Я медленно побрел через барак, изображая дотошного туриста.

Водитель грузоподъемника разговаривал с каким-то мужчиной. Оба сидели ко мне спиной. На обоих были желтые каски. Водитель кивнул собеседнику и начал разворачивать грузоподъемник. На стальных рогатинах лежал поддон с четырьмя сорокапятигаллонными бочками. Бочки были желтыми. Такими же желтыми, как та, что хранилась в сарае Дональда Стюарта. На них были по трафарету черной краской выведены цифры и буквы, наверное, те же самые, но на таком расстоянии я не мог разобрать.

Я продолжал шествовать лениво и небрежно. Ничего подозрительного, ничего для меня по-настоящему интересного. Просто Гарри Фрэзер на отдыхе совершает маленькую частную экскурсию в рамках основного турне. Грузоподъемник развернулся. И я замер.

Потому что водителем грузоподъемника оказался Дональд Стюарт.

Мне был знаком и сидевший рядом с ним. Массивное, загорелое лицо и никакой шеи. Приятель Лундгрена. Курт.

В течение какого-то мгновения никто из нас не двигался. Глаза Дональда под ободком желтой каски были узкими и черными. Я сказал:

— Доброе утро.

Эти слова глухо прозвучали в огромном бараке.

— Дави его, — спокойно посоветовал Курт.

Дональд молча кивнул. Его правая нога нажала на педаль. Грузоподъемник поехал прямо на меня.

Меня тесно окружали штабеля упаковочных коробок. За ними не укроешься. Поэтому я припустил что было духу, высматривая, куда бы нырнуть. Слышно было за спиной, как он орудует рычагами управления и рогатины с бочками поворачиваются, настигая меня все ближе и ближе. Я почувствовал сильный удар в левое бедро, упал на пол, перекатился и закричал от боли и страха. Рогатины снова приближались. Я пытался отползти в сторону, но моя левая нога омертвела и не слушалась. А рогатины сбросили на пол желтые бочки и стальные длинные острия нацелились прямо на меня. И тут вдруг Стюарт начал во что-то вглядываться. Во что-то сбоку от меня. Лицо его перекосилось. На полу — там, куда глядел с перекошенным лицом Стюарт, — расплывалась какая-то лужица. Двигатель грузоподъемника взвизгнул по-кошачьи. Вслед за визгом послышалась страшная ругань. Ругался почем зря Стюарт. Рогатины застыли в нескольких футах от меня. Я воспользовался передышкой и начал карабкаться на штабель каких-то

ящиков. Левая нога все еще меня не слушалась, но я чувствовал, что кости целы.

Двери барака с грохотом захлопнулись. Это ушел Курт. Я увидел, что одна из желтых бочек, скатившихся с поддона, застряла под рогатинами. Стальное острие пропороло металл насквозь, и жидкость текла из бочки на бетонный пол. Если такая рогатина пронзает насквозь железную бочку, что же она проделала бы с моим туловищем?! Потом я вспомнил, что загадочная жидкость в бочке такого же цвета весьма жестоко обошлась с моим горлом, с кожей Джокки Салливана и с рыбой в Дэнмерри. Я принялся вытирать руки о свой плащ, не переставая наблюдать за Стюартом, у которого явно прибавилось причин расправиться со мной.

Но Стюарт сидел на своем грузоподъемнике бледный и неподвижный. Он был слишком потрясен случившимся.

Двери барака с шумом распахнулись, вошли, встревоженно переговариваясь, какие-то люди. Среди незнакомых мне голосов слышался голос Лизбет. Стюарт слез с грузоподъемника, подошел ко мне и громко спросил:

— Сэр, вы не ушиблись?

Его глаза бегали из стороны в сторону. Он был жутко напуган. Сообразительность вернулась ко мне слишком поздно. Стюарт наклонился надо мной, словно бы собираясь протянуть мне руку, и вдруг резко откинул назад голову в каске, а потом еще резче двинул ею вперед. Я отпрянул, но недостаточно быстро. Козырек его каски долбанул мне по переносице. Стюарт злобно проскрежетал:

— Последнее предупреждение. Не суй свой нос в чужие дела, педик вонючий.

Мои глаза наполнились слезами, и я упал в это дерьмо на полу, прикрыв лицо обеими руками. Надо мной звучал голос Стюарта. Он что-то объяснял или в чем-то оправдывался.

* * *

Прошло, возможно, секунд двадцать, прежде чем я смог прийти в себя и выбраться из этой лужи. Я огляделся, ощущая во рту привкус крови. Кругом стояли люди. Лизбет и тот мужчина в серебристой каске протягивали мне свои руки. Я сказал:

— Не прикасайтесь ко мне. Я весь покрыт этим...

И двинулся к выходу, неуклюже ковыляя на своей поврежденной ноге к воде, чтобы скорее отмыть это.

— Чем вы покрыты? — недоуменно спросил мужчина в серебристой каске.

— Дерьмом из бочки, — сказал я. — Это отравляющее вещество.

Мужчина в серебристой каске по-прежнему протягивал свою руку. Пухлую белую руку конторского служащего. Это дерьмо прожгло бы ее до костей. Он коснулся ладонью моего плеча.

— Расслабьтесь, — уговаривал он. Когда он убрал свою ладонь, я увидел, что она вся вымазана этим дерьмом. — С вами все в порядке?

Я глупо таращился на него, и кровь капала с моего подбородка.

— Детергент, — пояснил он. — Моющая жидкость.

Эти бочки были того же цвета, как и та, которую я видел прошлой ночью. На них были написаны черной краской серийные номера. Но в той бочке минувшей ночью был не детергент. А тут, на полу барака, играли радужные пузырьки. Мужчина в серебристой каске был прав.

Но что-то было не так.

Глава 17

Мне никогда не приходилось иметь дело с таким множеством похлопывающих меня рук. Меня отвели в конторскую умывальню, и я смыл кровь в раковину. Лицо в зеркале было костлявым и осунувшимся, с красным рубцом поперек переносицы. Это было лицо абсолютного болвана. Я бы вот так прямо и сказал. Потом меня пригласили в главную контору.