Тропа Исполинов
Шрифт:
Под его взглядом плотненький монашек попятился и сильнее захватил, просто впился пальцами левой руки в локоть правой.
– Под видом Бога, - сказал Даурадес, - вы поклоняетесь отцу лжи, и ваш бог - это пустой бог. Что ж... До скорой встречи ещё на этой земле, господа палачи!..
Конь генерала, ударив копытами, осыпал одеяния святых отцов тучей брызг.
– Уж извиняйте нас, простых солдат!
– осклабился напоследок рыжий Донант.
– Ну не понимаем мы этих ваших премудростей!
– А теперь, - сказал Даурадес, когда отряд оставил позади
– Да что ты, Даура, - попробовал возразить Донант.
– И на этих крыс коты найдутся.
– Что-то мне не по душе излияния этих ревнителей новой веры, - озабоченно бросил Даурадес.
– Я срочно отправляюсь в Дангар...
– Эй, Маркон!
– окликнул его Гриос.
– А что же, по-твоему, объединяет Бога и человека?
– А ты спроси у Донанта! Хотя и сам догадаешься, если чуть-чуть подумаешь!
2
Генерал Паблон был убит у ворот собственного дома рано утром, спустя день после сражения при Вендимиоке. В это время, по обычаю, в столице собирались отмечать весенний праздник Авируда, когда положено подавать всем встреченным на пути бродягам и неимущим.
Молодая женщина, одетая как нищенка, баюкая в руках закутанный в лохмотья сверток, приблизилась к нему, протягивая руку. Паблон Пратт отстранил охрану и полез за кошельком.
Женщина, в свертке которой вместо ребенка оказался револьвер, прежде чем солдаты сумели выбить из ее рук оружие, всадила в грудь генерала две пули.
– Смерть предателям! Смерть предателям!
– вырываясь, кричала она.
– Отпустите ее...
– таковы были последние слова генерала.
В тот же день в центре города раздались два взрыва. Первый из них разворотил праздничную трибуну, на которой, по счастью, никого не было.
Второй взрыв стоил жизни одному из драгун. Он стоял ближе всех к украшенной весенними цветами повозке, что должна была торжественно проследовать через весь город в направлении главной площади. Заслышав странное щёлканье внутри огромной куклы, изображавшей бога Весны, солдат раздвинул занавески и обнаружил бомбу. Крикнуть окружающим, чтобы разбегались, выхватить взрывное устройство и, прижав его к животу, упасть на мостовую, было делом нескольких мгновений.
После чего тотчас прогремел взрыв...
Даурадес, наскоро прибывший в город буквально спустя час после всех этих событий, взмокший от ярости, метался по городу.
К вечеру того же дня ему передали небольшую посылочку - ящичек в дорогой бархатной обертке, надпись на крышке которого гласила: "Посильная помощь от честных граждан Тагэрра-Гроннги-Косса".
– Помощь?
– спросил Даурадес.
– От каких "честных граждан"? Кому помощь?
И прибавил коротко:
– В огонь!
– А может быть там...
– засомневался дежурный офицер.
– Деньги?
– Ну, не бомба же, - поддержал его кто-то.
– Ящик чересчур легкий.
– Сразу видать, что вы никогда не бывали в Элт-Энно. Попробуйте осторожно содрать
Изнутри посылочки что-то шуршало и гудело - чуть слышно. Этого шума можно было и не расслышать из-за слоя бархатной бумаги.
Ящичек был полон пчёл. Диких, разбуженных до срока, разъярённых элтэннских пчел-убийц. Двух-трёх укусов которых достаточно, чтобы у человека навсегда остановилось сердце...
– Ну, если так...
– сказал Даурадес, - то по-моему нам настала самая пора показать, кто в доме хозяин.
Как упоминает очевидец, той же ночью четыре тысячи солдат, выстроившись частой цепью, с оружием в руках, словно гребнем прошли с севера на юг всю столицу тагров. В темноте по временам слышались крики, грохотали выстрелы, мелькали огни... Городская тюрьма была забита настолько, что на полу не оставалось сидячих мест.
К утру разобрались. Тех, кто попал невинно и случайно - отпустили и напоследок извинились.
В последующие дни и ночи по Дангару можно было гулять совершенно свободно, спокойно и безопасно...
Наутро генерал Даурадес во главе полусотни драгун посетил Национальное Собрание. Поднявшись в президиум, потребовал показать повестку дня. В документе, среди вопросов, которыми собирались заняться господа депутаты, главными были следующие:
– организация ремонта помещения для заседаний;
– повышение жалованья депутатам;
– вопрос о переговорах с правительством Келланги - о возобновлении военного союза как средства избежать дальнейших боевых действий на территории Тагр-Косса.
– Это всё?
– сухо спросил Даурадес, передавая бумагу адъютанту.
– Хорошо же. Очень понятно.
Лица сопутствовавших ему драгун были каменны. Огни керосиновых ламп красновато отражались в жалах штыков.
Генерал оглядел полупустой зал. Окинул взглядом президиум, где заметил побелевшие лица генерала Легонца и ещё кое-кого из господ генералов.
– Я предлагаю, - сказал он, - добровольно сдать оружие находящимся здесь господину Легонцу, а также господам...
И назвал с десяток фамилий.
– Вы не имеете права! Мы - избранники народа Тагр-Косса!
– крикнули из темноты.
Охрана Даурадеса ближе придвинулась к нему, но генерал, отстраняя драгун, вышел вперед и прогремел, заглушая шум зала:
– Сообщаю всем вам, что сегодня к утру, по срочному решению Военного Совета мы вынуждены были расстрелять всех тех, кто так или иначе принимал участие в организации взрывов, беспорядков и убийстве генерала Паблона...
– Да! Всех!
– крикнул он, упреждая вопросы.
– Сегодня же, Военный Совет издал постановление, согласно которому каждый, кому ещё придет в голову так или иначе пособничать в организации уличных беспорядков, вооруженных выступлений, заниматься поджогами, взрывами, грабежами, воровством, мародёрством, сокрытием больших количеств оружия подлежит уничтожению на месте... Далее!
– бросил он в притихший зал. И продолжал, уже спокойнее: