Тропа Исполинов
Шрифт:
– Далее. Военный Совет постановил считать все военные части, так или иначе поддерживающие так называемое союзное командование - изменившими присяге и перешедшими на сторону врага. До командиров этих частей доведено, что им в течение суток предписывается во главе своих соединений прибыть в Дангар, либо - подтвердить свою подчиненность новому правительству страны. В противном случае эти подразделения исключаются из состава армии и подлежат расформированию, а в случае вооруженного сопротивления - уничтожению. Войскам, находящимся в Элт-Энно, разосланы соответствующие указания.
– Далее, - продолжал генерал.
– Военный Совет считает,
– Но вы же попираете закон!
– раздалось из зала.
– Диктатор!
– Узурпатор!
– Солдафон!
– Палач!
– Перестаньте! Перестаньте же!
– перекрывая выкрики с мест, прозвенел женский голос. На возвышение, старательно приподнимая складки платья, поднималась... Мирина - как и большинство присутствующих - тоже депутат Собрания.
– Боже мой! Ещё не предан огню прах генерала Паблона! Ещё не пойманы все убийцы! Большая часть страны находится в руках кровопийц! Кому вы бросаете обвинения? Солдату, который не пропустил врага к столице? Значит, вы едины с теми, кто пятнает свою честь взрывами и убийствами?
Глаза её метали молнии. Пальцы с ожесточением перебирали платок на груди.
– Шлюха Даурадеса!
– брызнуло из зала.
Генерал гневно шагнул вперед, но Мирина опередила его.
– И кто же это говорит?
– спокойно спросила она.
– Все говорят!
– прозвучал тот же голос.
– Поднимитесь, ну поднимитесь, встаньте, я хочу вас видеть!
– Не поднимусь, - менее уверенно донеслось в ответ.
– Ну?!
– подбоченясь, спросила Мирина. Ее голос прозвенел над притихшим залом и в тон ему откликнулись толстые стекла окон и тонкие стеклышки керосиновых ламп. Тревожные тени заметались по залу.
– Генерал, - обращаясь к Даурадесу, поклонилась Мирина, - я не сержусь на этого господина! У него нынче день нестояния!
Сдержанный смех прошелестел над головами собравшихся и затих, утонул в воцарившейся бархатной тишине.
– Вам слово, генерал Даурадес!
– звонко и властно объявила певица.
– Я хочу, - собрался с голосом Маркон, - чтобы все, кто присутствует здесь, верно поняли наши намерения. Вы станете подлинными избранниками народа тогда, когда в наших руках будет вся страна! С этой минуты, соблюдая верность памяти генерала Паблона Пратта, я даю слово, что не сойду со своего поста до тех пор, пока на земле Тагр-Косса находится хотя бы один иностранный солдат. С этой минуты единственным законом, регулирующим положение внутри страны будет Военный Кодекс. Уведите их!
Дождавшись, пока из зала под конвоем выведут названных им генералов, Даурадес добавил:
– Я уверен, что с этого дня те из вас, кому действительно дороги независимость их родины и процветание их нации, поймут меня и отдадут все силы для нашей скорейшей победы и завоевания права на подлинно свободную жизнь и историю Тагр-Косса. Наша страна чересчур мала для того, чтобы терять время на бесконечные заседания и согласования! Я уверен, что меня полностью поддержат те, чьими руками была одержана наша непростая победа. Господа народные избранники! Я прошу вас покинуть
– Когда вы их возьмете, другие города...
– вздохнул кто-то.
– Скоро! Уж это мне, как главнокомандующему, разрешите считать своей главной задачей. Даннхар!
– Даннхар!
– откликнулись от дверей.
К трибуне президиума прошёл Карраден.
– Разрешите и мне сказать несколько слов.
И, не дожидаясь разрешения, обратился к залу:
– Я, как военный комендант города, хочу сказать следующее. Мы захватили власть. Но этого мало. Нам надо доказать, что мы действительно власть, твёрдая и бесповоротная. Что мне, как коменданту, прикажете делать, когда, воспользовавшись отсутствием войск, толпа начинает громить лавки и опрокидывать котлы, в которых варится похлёбка для бездомных детей? Что мне, как коменданту, прикажете делать, когда та же толпа забрасывает бутылками с керосином часовых, что охраняют имущество государства? Я не позволю, чтобы глумились над военным флагом и кричали: "Мира! Мира!" в то время, как наши солдаты кладут головы на поле сражения!
– Именно вследствие принятых нами мер, - продолжал он холодно, - под окнами не бушуют толпы, возглавляемые... вами, господа!
– Нууу!
– пронеслось по залу.
– Именно вследствие принятых нами мер пресечены многочисленные погромы. Выявлены люди, которые не являются ни жителями города, ни вообще гражданами страны. Откуда они явились, мы ещё разберёмся. Предупреждаю: двенадцать ружей! На месте! Без суда и следствия! Для всякого, кто посмеет за спинами наших солдат нарушать установленный порядок. Идёт война, господа! Разрешите вам это напомнить!
– Поиграй в меня, поиграй, - шепнул Даурадес, протягивая ему документ.
И подмигнул при этом.
– Организация ремонта?
– крикнул Карраден.
– Повышение жалованья? Так вот, что я вам скажу. Думать об этом сейчас, когда, согласно сведениям, каждую ночь в столице умирают от холода и голода беспризорные дети? Вы думали об этом, господа народные депутаты?
И прибавил:
– В первую очередь, ремонтироваться будет дома граждан города. В последнюю - правительственные здания. Насчёт жалованья... всем, невзирая на чин, будет положено одно и то же жалованье. Взяточников - карать! жестоко наказывать как грабителей собственного народа!
– Я не согласен, - продолжал он, - с тем, что Собрание должно быть распущено. Мы соберёмся здесь... через три дня, после того, как вы посетите своих избирателей. Обстановка требует от нас немедленного принятия новых законов. Даннхар, господа!
– Даннхар! Даннхар! Даннхар!
Наклонясь к плечу Мирины, Даурадес шепнул с улыбкой:
– Знаете, я теперь, кажется, знаю, кто, возможно, будет следующим владыкой Тагр-Косса.
3
Через сутки после описанных событий был освобожден Маллен-Гроск. Тагрские войска, расквартированные в этом городе, заявив о своей полной солидарности с новым правительством страны, жестоко расправились с келлангийской частью гарнизона. В Маллен-Гроске размещались богатейшие склады продовольствия, фуража и снаряжения.