Трогать запрещено
Шрифт:
– Очень похоже на избиение. Сомневаюсь, что такой комплекции мужчина не мог дать отпор обидчику. У него запястья в ссадинах с отеком, но кисти целы. Я склоняюсь к тому, что драка была не с одним лицом. Похоже на группу, – меня шокирует ответ.
Мы с папой переглядываемся. Внутри все холодеет.
Но кто? Кто мог это сделать?
– Почему он без сознания? – первым берет себя в руки Степан Аркадьевич.
– Травма головы.
– Это опасно? Как долго он будет без сознания? – перехватываю врача за руку. – Пожалуйста, только
– Ваш мужчина достаточно крепкий, и здоровье у него соответствующее. Немногие молодые могут похвастаться таким, – хмыкает. – Ждем, когда придет в сознание. Тут все индивидуально и много медицинских терминов, которыми я не стал бы вас грузить, – переводит свой взгляд с меня на отца. Папа кивает. – Поэтому ждем. Критичного по результатам осмотра нет. Необходимая терапия проводится.
– Что-то нужно? Может, медикаменты какие? Или специалисты? – спрашивает отец.
– Все есть. Езжайте домой, здесь есть кому за ним присмотреть.
– А еще, – снова спрашиваю. Вижу уставший взгляд Александра Васильевича. – Какие последствия возможны?
– Не будем забегать вперед. Придет в себя, будем обследовать дополнительно.
– Спасибо, – благодарю, и заведующий, кивнув, оставляет нас одних.
Сумасшедшие сутки.
– Поехали домой, Юль, ты на ногах еле стоишь, – приобнимает папа и тянет меня за собой.
– Я бы здесь осталась. Хочу, чтобы, когда он придет в сознание, увидел меня, понимаешь? – снова шмыгаю носом. Знаю, что смотрюсь сейчас жалко, но, когда увидела Дана, что-то внутри сломалось.
– Главное, что живой. Выходим, поставим на ноги. Но для этого нужны будут силы, слышишь? А увидев тебя вот такой, он еще больше будет переживать. Ты нужна ему с улыбкой на личике, малышка, – успокаивает па.
Сам же устал не меньше меня. Также не спал и занимался поисками. На выходе из отделения папа подходит к медсестре на посту. Просит позвонить, как только Дан придет в себя, и оставляет оба наших номера. А затем мы покидаем больницу.
Папа прав, нужно выспаться, чтобы набраться сил. Они нам понадобятся.
Глава 39
Юля
Еле осилив обед, который мы заказали домой, я наконец возвращаюсь в свою комнату, поцеловав отца в щеку.
– Давай, отдыхать и верить, что все обойдется, – чмокает меня в лоб па.
– И ты, – обнимаю его, нежась в тепле родных рук.
Кивает в ответ.
Оказавшись в комнате, первым делом направляюсь в душ. Раздеваюсь, забираюсь под горячую воду, ощущая всю тяжесть прошедшей ночи. Все волнение об учебе отошло на… да черт его знает, на какой план! Плевать на все. Главное, чтобы Дан был живой и здоровый. Вместе мы справимся с любыми трудностями.
После душа накидываю
Укладываюсь поудобнее на бок и закрываю глаза. Представляю, что, если бы Дан был сейчас рядом? Он бы обнял меня, уткнувшись носом в волосы. Притянул к себе, прижимая крепко. Прошептал бы что-нибудь милое, обязательно сказав: котенок. И я уснула бы под мерный стук его сердца и окутывающее от макушки до пят тепло...
– Юлька, – резко выныриваю из сна. Папа сидит рядом на кровати. На лице улыбка. По глазам вижу, что так и не ложился спать в отличие от меня.
– Что-то с Даном?! – тут же сажусь на постели.
– Ага. Отзвонились. Пришел в себя!
Я взвизгиваю, подпрыгиваю на кровати и кидаюсь в объятия родителя.
– Ура, божечки! – всхлипываю. – Тогда чего сидим? Поехали к нему! – спрыгиваю и тороплюсь к шкафу. Начинаю в суматохе перебирать шмотки, откидывая ненужное.
Папа осаждает меня своим:
– Юль, подожди. Не форси.
Оборачиваюсь.
– Что?
– К нему все равно сейчас не пустят, – укладывает ладони на мои плечи. – Начнутся обследования, помнишь слова доктора? Сказали уточнить завтра утром, как Титов будет себя чувствовать. Скорее всего, его к этому времени переведут в обычную палату. И вот тогда можно будет лететь сломя голову. Сейчас – бесполезно.
– Черт!
Па как всегда прав. Видимо, заметив, как опустились мои руки, сжимающие кофту, отец притянул меня к себе и обнял. Я уткнулась носом в его грудь и выдохнула с трудом. Нет, и все-таки я не представляю, что бы я делала без него. Распалась бы на атомы от страха, потерянности и безысходности.
– Терпения, Юлек, – гладит по растрепанным волосам. – Все будет.
Будет-то будет, но в моменте ожидание и тянущееся время – убивают!
День проходит, как в тумане. Я что-то делаю, с кем-то разговариваю, кажется, звоню Веронике и даже пытаюсь смотреть фильм. Но мысли все крутятся вокруг больницы и Титова. В итоге я не знаю, как пережила эту ночь! Это было адски невыносимо знать, что Дан в сознании. Но меня рядом нет. Как ему передать свои чувства? Не написать, не позвонить… Выть хочется!
Уже в девять утра следующего дня я спускаюсь в гостиную, будучи в полной боевой готовности. Папа звонит в больницу, ему сообщают радостную новость: Титова перевели из реанимации. А это значит, что мы можем его увидеть! Да!
– Па, погнали, – в нетерпении пляшу вокруг него, хватаясь за пуховик.
– Завтракать, Юль! – командует Данилов-старший непримиримым тоном.
Сквасив лицо, я вздыхаю. Но покорно иду за Степаном Аркадьевичем на кухню. Попробуй откажи! С трудом запихиваю в себя бутерброд. Делаю пару глотков чая, тут же бросая кружку в раковину: