Триглав, Триглав
Шрифт:
– Товарищ адъютант, командир вызывает. Скорей идите в штаб, - повторил Лазарь и, не дожидаясь Силы, побежал обратно.
Сила попрощался с матерью и заторопился в город. В порту стояли толпы притихших жителей; люди с тревогой всматривались в морские просторы.
Далеко на горизонте появились дымы пароходов.
– Идут, - тяжко вздохнул кто-то.
– Опоздали!
– Нет. Они как раз и плывут на готовенькое.
– Явились...
– Черт бы побрал этих незваных гостей!
...Август Эгон, помрачнев и сурово сжав губы, опустил
К Триесту приближалась эскадра союзников. В полдень 2 мая в Триест вошли мотомеханизированные части англичан и американцев.
В штабе Сила узнал весть, которая потрясла его; убит Павло.
В оцепенении простоял с минуту. Эта потеря была особенно тяжелой для него - Сила считал Павло вторым своим отцом.
Павло, посвятившего свою жизнь борьбе за счастье народа, в Триесте знали не только как хорошего артиста, он был известен и как добрый, отзывчивый человек.
Покушение было совершено после боев, около кафе "Шток". Кто мог убить Павло? Чьих это рук дело?
Толпа людей, собравшаяся возле штаба, кипела в негодовании. К комбригу подбежал Васко:
– Товарищ командир, убийца пойман!
– Кто он?
– спросил Август.
– Мрва, - выступил из толпы Сергей.
– Мрва? Вы не ошиблись?
– Нет!
– Когда раздался выстрел, - говорил между тем Васко, - я заметил, что кто-то забежал в кафе. Схватиться с убийцей один на один я не решился. Нашел вот его.
– Васко кивнул на Сергея.
– Вместе с ним задержали убийцу. Этот человек работал на четников. Павло, оказывается, его знал. Встретив его тут, на улице, Павло удивился: "Как, Мрва, ты - в партизанах?" Ну, и Мрва выстрелил в него несколько раз. Боялся разоблачений... И это не первое убийство, совершенное им... Вот посмотрите, что написано у него в дневнике, на последней странице!
Август, не притрагиваясь к блокноту, прочел: "Здесь чуть ли не каждый говорит о семье... У одного жена погибла в борьбе с теми, кого они считают врагами. У другого жена - боевая подруга... А что я могу сказать о своей жене? Она встала на их сторону и пошла против меня! Не смогла, не захотела меня понять! Даже решилась разоблачить, как это у них называется. Я заставил ее умолкнуть... Я пытался найти другую и нашел, но кого она мне предпочла? Чужестранца Аслана..."
Помолчав немного, Август сказал Анатолию:
– А ведь Аслан чувствовал неладное. Его подозрения в отношении Мрвы оправдались. А мы, хотя и выслушали тогда Аслана, серьезных выводов не сделали. Теперь видно, сколько вреда причинил Мрва. Это он, очевидно, навел на нас вражескую авиацию. По его вине мы понесли большие потери в Опчине. Мы не проявили должной бдительности. И в результате - потеряли такого человека, как Павло. Я не прощу себе этой ошибки...
Таким образом, последняя встреча с Мрвой у Аслана не состоялась; вернее, она состоялась, но сторону Аслана представляли тысячи других людей. Мрва был против них один.
...Спустя час по приказу командира партизанской бригады
А проститься с Павло пришли тысячи людей - даже старики, едва державшиеся на ногах, калеки и женщины с детьми.
Зоре так и не довелось принять участие в заключительных боях за Триест: ее ранило на дальних подступах к городу. Когда на улицах Триеста шли ожесточенные бои, она лежала в итальянском партизанском госпитале. Там она и встретила весть о победе и полной капитуляции Германии...
...Однажды ранним майским утром Зора сошла с трамвая в Опчине и радостно удивилась: всюду трепетали флаги, пестрели лозунги, за расклейку которых еще недавно можно было поплатиться жизнью.
Зора улыбнулась и не спеша направилась по знакомым улицам, потом завернула на Зеленый базар. "Может быть, увижу Силу", - с надеждой думала девушка. Впереди стояла группа людей. Подойдя ближе, Зора заинтересовалась: "Что тут происходит?"
Высокий американец-полицейский что-то выговаривал испуганному старику, - оказалось, обвинял его в спекуляции, ибо тот не хотел по дешевке отдать ему свои часы. Люди требовали, чтобы полицейский оставил старика в покое.
– Не вмешивайтесь не в свое дело! Тут защитники не нужны, - орал американец.
– Мы требуем справедливости!
– А я говорю, не вмешивайтесь не в свое дело!
– Это - наше дело. Мы - жители города и его хозяева!: - кричали горожане.
– Хозяева, хозяева!
– передразнил их полицейский и вдруг рявкнул: Молчать!
– Не будем молчать! Мы освободили город! И если кто-нибудь помог нам, то только не вы. Не имеете права хозяйничать.
– Эй, не зарывайтесь!
– кричал полицейский.
– Мы говорим с вами именем югославского короля и правительства.
– Где этот король?
– В Лондоне!
– Долой короля! Да здравствует свободный Триест!
– Полицай?
– насмешливо спросила Зора. Звонкий голос ее прозвучал на всю площадь.
– Для этого мы дрались? Чтобы он тут стоял? И указывал, что нам делать?
Она гневно поджала губы. Значит, чужеземцы будут помыкать гражданами Триеста? Они прибыли грабить и оскорблять нас! И это - союзники?
Увидев подбежавшего на помощь солдата, полицейский совсем обнаглел. Он попытался насильно утащить с собой старика. Но разгневанные жители не позволили сделать это.
На каждом шагу Зора убеждалась, что Триест наводнен англо-американскими войсками. Военная комендатура искала постоянные казармы для частей. На улицах шлялись пьяные джи*.
______________
* Джи.
– Так называли американских солдат.
Над портиком гостиницы "Континенталь" еще развевалось красное знамя, по фасаду пламенели революционные лозунги. "Наконец гостиница стала такой, какой должна быть", - думала Зора. Она пересекла площадь. Вот и знакомый двор, а во дворе - подвал, в котором она жила.