Три королевы

Ли Женева

— Будь осторожен с Le regine. Они уже не те, что были раньше.

Прежде чем я успел спросить, что это значит, он исчез за очередной стопкой книг.

Я поспешил догнать фрейлину. К тому времени, когда я это сделал, она уже успела зайти в тесную подсобку. Затхлый запах мокрой формовочной бумаги ударил мне в нос, когда я вошел следом за ней. Большинство книг и журналов здесь были мусором, в основном из-за того, что дверь за магазином выходила прямо к каналу. На полу была вода и края моего плаща намокли.

— Черт! — Я вдруг вспомнил, почему плащи были такой занозой в

заднице.

Но фрейлину это, похоже, не волновало — она пробиралась по лужам, направляясь к старой гондоле, привязанной к причальному столбу.

Я уже подумывал снять этот чертов плащ, пока брел по воде. Обувь тоже промокла, и я снова выругался. Забравшись в гондолу, я ждал, когда она присоединится ко мне, но она не двигалась.

— Ты идешь?

Она покачала головой, жуткая маска была такой же безэмоциональной, как и ее молчание. Затем она указала на север, вниз по каналу.

— Я знаю дорогу, — мрачно сказал я. То, что королевы хотели меня видеть, было плохим знаком. Еще хуже было то, что они хотели поговорить со мной наедине.

Отвязав гондолу, я взял весло и погрузил его в мутную воду. Как только оно коснулось поверхности воды, мир вокруг меня замерцал. Город стал неподвижным и безмолвным, как моя недавняя спутница. Со всех сторон меня окружали старинные здания, открывая взору площади в их первозданном великолепии. В цветочных ящиках распускались розы, которым не мешал зимний холод. Из открытого окна надо мной доносились резкие ноты фортепиано. Воздух настолько был наполнен магией, что я чувствовал ее вкус: густой, землистый аромат дерева и смолы, смешанный с травянистым запахом смерти и разложения.

Потребовалось всего несколько гребков, чтобы добраться до причала, соединявшего Rio Oscuro со скрытым магическим кварталом за его пределами. На причале меня никто не встретил. Я не стал привязывать гондолу. Как только я вышел из лодки, она медленно поплыла назад, возвращаясь в «Libreria Notte». Она приплывет за мной, когда я вернусь на пристань.

Если вернусь.

В отличие от тайных кварталов в Париже и на Корфу, сюда можно было попасть только по приглашению. Проблема заключалась в том, что и покинуть дворец можно было только получив разрешение.

Больше, чем когда-либо, мне хотелось почувствовать, как внутри тлеет огонек магии Теи. Возможно, приезд сюда был ошибкой. Королевы могли помочь, но также могли решить оставить меня здесь, и тогда я рисковал потерять Тею навсегда.

Я мог сделать только одно — предложить Le regine то, что им нужно больше, чем я. Что бы это ни было, черт возьми.

Слова Конте не выходили у меня из головы, пока я пересекал каменную площадь. Он сказал, что королевы уже не те, что были раньше. Теперь я понимал, что он имел в виду. Несколько столетий назад я оказался бы окружен толпой льстивых придворных, каждый из которых строил свои козни, чтобы возвыситься в глазах королевы. Обычно они расступались, шепча слова вроде «убийца», когда я проходил мимо. Сегодня их не было. Никаких бездумных льстецов. Никаких двуличных друзей, приветствующих меня. Если не считать музыки, играющей где-то вдалеке, место казалось немного…

мертвым.

Когда я добрался до ступеней дворца, ворота оказались закрыты. Перед ними были разбросаны розы, одни увядшие, другие свежие. Все они были одного и того же мрачного оттенка.

Траурные цветы.

Если в каком-то городе и сохранился доступ к магии, с помощью которой они создавались, то это была Венеция. Вероятно, потому, что королевы заперли всех фамильяров, обладавших семейной магией, необходимой для этого.

Я осторожно обошел цветы и открыл ворота. Хотя двор угас, похоже, кто-то здесь еще был — тот, кто-то оставил эти цветы, и, учитывая такую преданность, я не рискнул бы их расстраивать.

Сам дворец был пуст. Ворота вели в великолепные сады, полные волшебных трав и растений. Обычно, магические огни парили в воздухе, а фавориты королевы отдыхали, смеялись и развлекались со своими слугами. Сейчас здесь не осталось ни единой травинки. Засохшие лозы цеплялись за каменные стены, отделявшие двор от остальной части квартала. Магия, поддерживавшая жизнь Rio Oscuro, словно осталась у ворот. Казалось, что все это место медленно превращалось в ничто.

Но королевы ответили. За мной пришла фрейлина. Все это не имело смысла.

Положив одну руку на кинжал, который я сунул за пояс, — оружие было скрыто плащом, который они прислали, — я вошел через массивные дубовые двери в тронный зал.

Там никого не было. Канделябры, затянутые паутиной, указывали путь к возвышению в дальнем конце зала. Мой взгляд устремился к стоящим там тронам. Слева, на троне, вырезанном из деревянных свай, на которых была построена Венеция, восседала смуглокожая вампирша Мариана. Ее черные волосы рассыпались по плечам, переливаясь сине-зеленым блеском венецианских вод, а тело скрывал синий бархатный плащ, и я предположил, что под ним на ней была одежда, более подходящая для шестнадцатого века, чем для двадцать первого. Спинку ее трона венчала большая морская раковина, окружавшая Мариану, словно корона.

Ее сестра Зина спокойно восседала на троне справа. На ее лице, удивительно совершенном после стольких прожитых лет, не было и следа узнавания. Ни теплоты. Ни приветствия. Это не было неожиданностью. Зина выглядела так, словно была вырезана из идеального черного камня, как и мраморный трон, на котором она сидела. Ее серебристые волосы были туго собраны и уложены вокруг головы. На подлокотниках ее кресла были вырезаны две идеальные маски: грустная и веселая. Обе такие же совершенные и неизменные, как она сама.

А между ними возвышался третий трон. Много веков назад при дворе шептались, что он сделан из лунного камня и золота. Возможно, истина заключалась в древних, забытых словах, вырезанных на нем. Его дугообразная спинка возвышалась над остальными тронами, и на ней были вырезаны солнце и луна, изображенные как одно целое. На троне никто не сидел.

Я слишком долго колебался, пустой трон застал меня врасплох, поэтому я бросился вперед. Остановившись у возвышения, я низко поклонился.

— Джулиано, — поприветствовала меня Мариана. — Ты можешь подняться.