Три Царя

Маревский Игорь

Мужчина проводил её взглядом, а потом, не теряя улыбки, сел за стол. Рыжие и кудрявые волосы всё еще были растрепаны, однако на кончиках свисали капли речной воды. Пахнуть он стал гораздо лучше, нежели во время первой встречи, однако Сырник, потянулся к своей тарелке, и отодвинул её подальше от человека.

— Нет, мы не останемся, у нас есть задание, или забыл? — возразила ему Дэйна, сидящая рядом с человеком.

Ярик забросил в рот маленький грибочек, и по его губам потек сок. Он вытер рот ладонью, на которой крест-накрест зарубцевался широкий шрам, а затем бросил:

— За селом ратники

лагерем встали, на каждом ходу грамоты да бумаги требуют, говорят приказ местного сановника, так что мы здесь на несколько дней, я пока вас ждал, сумел разузнать, что грамоту такую можно либо подделать, либо выцыганить у писаря. Так что сначала поедим, а потом…

— Ничего потом не будет, — ответила Мира, меланхолично играясь с огромным хвостом Сырника, который вовсю вгрызался в жаркое. — Есть у нас уже грамота.

— Ах! Чтоб меня! Хороша местная! — выпалил Ярик, сделав глоток домашней медовухи. — Отменный самогон! Откуда взяли то?

— Да тут, за углом, — попытался съехидничать Балдур. — Тебе то что?

— Да я так, с целью разговор поддержать. Ну, тогда я полагаю, нас ничего здесь не держит, кроме грядущего веселья, теплой еды и постелей, бодрящей баньки и местных напитков. Кабачник их на чём только не гонит, и всегда получается превосходная, даже если шерсти с задницы Сырника нарвать. Он и из неё сделает напиток, от которого на внутри тепло и на душе весело. Одно можно сказать, прирожденный мастер своего дела.

Сырник, услышав упоминание о своем имени, отложил ложку в сторону, и скрестив руки на груди, бросил на рыжеволосого мужчину, угрожающий взгляд.

— Привет, Сырник! Давно это было, — с улыбкой на лице, засмеялся Ярик.

Маленький представитель гордой расы аури махнул в приветственном жесте в ответ, и потянулся к тарелке и нарезанными кольцами кабачками.

Балдур сделал небольшой глоток прохладного напитка, и отломив корочку хлеба, закинул себе в рот. Сырник молча посмотрел на человека, словно пытаясь понять, что тот от него хочет, и вернулся к своей тарелке.

— Оставьте вы его в покое, оба, — с ухмылкой произнесла Мира. — Уж на твоем месте, Балдур, я бы не стала злить Сырника. Это Ярику не привыкать просыпаться в чём мать родила, а я всё еще не могу забыть тот самый поход, — Балдур насупился, но несмотря на его молчаливый протест, она продолжила. — Когда мы мимо хутора проходили и недалеко встали ночлегом. Ты тогда Сырника с палатки выгнал, за то, что он ветра после репы с капустой пускал, — улыбка на лице меридинки стала шире. — Не скажу, что ему удалось полностью тебя скопировать, но баб и девок на хуторе он явно запугал, когда сам Балдур Красный Стервяник разгуливал с голым задом да частушки пошлые выкрикивал.

— Ха-ха-ха! — рассмеялась Дэйна. — Я помню, как прятаться то прятались, но бабье любопытство скрыть не смогли. Выглядывали из-за углов да калиток.

— И ты туда же, Дэйна? — резко осушив чарку, бросил человек.

— Сырник может и не обладает острыми когтями и клыками, мечей не носит, но в каком-то смысле обладает самым смертоносным оружием, — заключила меридинка.

— То-то! — гордо заявил, прервав свое молчание, аури и, демонстративно откусывая кусок мяса, выстрелил. — Так что Ярик, не пошел бы…

— Копье Перунье, — резко послышался

голос одного из ратников, что еще недавно играл в карты со своим сослуживцем. — Зверь! Паскуда! Прихвостень Чернобога!

— Кажется, тебе всё же удалось перепугать местных, — слова Балдура прозвучали с ноткой удовольствия.

— Гуль! Выпердень! Ерпыль нечистый! Гляди! Говорит же! Совсем оборзели твари, в сёла и кабаки лезут как к себе в норы.

— Думаю, это он снова про тебя.

Второй резко вскочил со своего места с такой скоростью, что оказался на ногах, прежде чем чарка с медовухой разбилась о пол. Он сразу выхватил булаву, и крепко сжимая, выставил её перед собой. В его глазах открыто читался страх, а губы едва заметно дергались.

— Уб... По… Хе… Сука! — единственное, что сорвалось с его уст. — Что это? Что эта тварь могет?

— Да чихать я хотел. Ни древолюд, ни чертяга, даже не хромоножка, а говорит. Значит тварина лесная, Личья, бей пока можешь, и не дай ему заговорить себя! — второй оказался не таким шустрым, однако в руках у него была пика, с наточенным и блестящим лезвием.

— Я не аука, — спокойно возразил Сырник. — Не стоит меня бить. Я Аури.

— Какая крыса? Не знаем таких, давай южанин, сначала саданем, потом спрашивать будем.

Его побратим поддерживающе кивнул.

Балдур понимал, что два ратника, даже если очень сильно захотят, вряд ли справятся с Сырником, поэтому откинулся на лавке, и закинув руки за голову, молча наблюдал. Сырник поджал уши, и оскалив маленькие и тоненькие зубки зашипел.

— Ну видать, Мира, у нас появился шанс поглазеть на самое грозное оружие Сырника, и как оно сработает против двух ратников.

— Балдур! — вдруг внезапно обратился к нему зверек. — Я тебя как человека прошу, по божьи, не надо сейчас обиженных из себя строить. Смотри, тот, что справа сейчас действительно саданет же, прям в меня метит, я вижу. Эта история быльём поросла уже, — он повернулся к Мире. — Ну вот зачем ты ему напомнила?

— Срисовывать меня еще будешь? — спокойным голосом поинтересовался стервятник.

— Буду, врать не стану, — не стал врать Сырник.

— Удачи, — мужчина улыбнулся и отпил из чарки. — Действительно, неплохо кабачник варит.

— Дэйна? Мира? Ярик? Ну вы то разумнее будете Балдура, угомоните этих двоих, пока на меня псов царских не спустили, а то сейчас холопы с вилами да факелами сбегутся, жечь «Клятого сына Чернобога». Прибегут же, как пить дать прибегут. Для них что Аури, что титька родной мамаши, такая же загадка.

Ситуация накаливалась всё больше с каждой секундой. Страх перед неизвестным разумным созданием пробуждал в ратниках инстинкт «бей или беги», но они всё больше склонялись к первому. Сырник, поняв, что шипение и зубы бесполезны против них, схватил пустую тарелку и выставил перед собой.

В какой-то момент его шерсть начала блестеть и переливаться всеми цветами радуги, и могло показаться что он меняется в размерах. Однако дальше свечения и небольшой вибрации не дошло.

— Ладно, хватит, — раздался голос полувеликанши. — Служивые, возвращайтесь к своему столу, никакое это не отродье Чернобога. Наглое может быть, да сквернословит часто, но в целом он безобидный. Я вам обещаю, что проблем он не доставит.