Три Царя
Шрифт:
— А ну заткнись то, Дубо-баба, а то и супротив тебя силу применим. Вот как разберемся с паскудой Чернобожьей, так потом и вас к сановнику отведем. Пускай разбирается, на кой вы зверье чёрное таскаете в дома людей добрых.
Существовало не так много способов вывести из себя терпеливую полувеликаншу, однако были и выражения, простить которых не могла даже она. Балдур заметил, как лицо воительницы переменилось, однако её руки всё еще держали напиток.
— Я бы не советовала, с ней так разговаривать, — заговорила Мира и показала документ. — У нас есть грамота, что позволяет спокойно проходить
— И ты заткнись, Рыбо-баба! Все заткнулись, мы здесь представляем закон… так что… так что, эт самое… заткнулись все!
Нелепая шутка начала перерастать в открытый конфликт. Конфликт с царской армией, который нужен был собравшемуся отряду, меньше всего. Последнее, что им хотелось, это устроить потасовку накануне праздников и разгневать богов. Судебная система Бролиска, отличалась от той, что действовала в Велпосе, и крайне негативно относилась к его жителям.
— Так! А ну эт самое, ежели он такой безвредный, так пускай ляжет ровно, мы его в мешок, потом в клетку, а там пущай разбираются. Все поняли?
Вдруг Балдур медленно взял тарелку, что держал в руках Сырник, и они встретились взглядами. Некоторое время, они молча смотрели друг на друга, а затем Сырник бросил неприличный жест ратникам, и оказался на плече у человека. Оба ахнули от удивления, проследовав взглядом за аури. В итоге их оружие было направленно на человека, который медленно достал свой револьвер, и щелкнув предохранителем, положил его на стол.
Это было стандартное оружие, которым владели более опытные сборщики. К длинному и широкому стволу был прикреплен боевой нож, с обмотанной вокруг рукояти кожей животного. По всей длине чёрного ствола можно было заметить несколько мастерски выполненных рун. Из барабана виднелось едва заметное свечение, что говорило о его содержимом. Рука человека плотно и удобно сжимала дубовую рукоять, в небольших щелях которой можно было заметить кристаллическую пыль.
Огнестрельное оружие сборщика было больше напоказ. Внешний вид и содержимое представляли собой опыт и пережитые вылазки владельца, так как использовали его по назначению крайне редко. Патроны, что выплевывал из своей пасти этот зверь, носили в себе духовную сердцевину, поэтому стоили достаточно дорого, даже на черном рынке. С другой стороны, в лесах и равнинах обитало достаточно созданий, ранить которых можно было выстрелом лишь с дальней дистанции, что в свою очередь требовало достаточной меткости.
Балдур всегда придерживался минимализма. Брать с собой лишь самое важное, а трата заработанных кровью денег на украшения, он считал божедурством и глупостью. Как бы то ни было, человеческая гордыня взяла над ним верх, будучи уставшим от постоянных вопросов, он решил иметь при себе один аргумент. Всего лишь один, которого будет достаточно положить на стол, даже не нажимая на курок.
В кабацкой настала тишина, а Мира и остальные краем глаза заметили поступок мужчины. Они знали, что Балдур, как и остальные сборщики касались своего револьвера только в случаях крайней нужды. К тому же они знали, что есть темы, которые лучше не затрагивать,
Лёд становился всё тоньше, и по холодной поверхности поползли первые трещины. Ратники, набравшись храбрости от домашней медовухи, либо оцепенев от страха перед неизведанным стояли на месте, и продолжали, заикаясь и спотыкаясь о слова, кричать оскорбления.
— Хватит с меня! — докончил ратник. — В кандалы его!
Шерсть Сырника вновь засветилась, а его глаза налились яростью. Шутка зашла слишком далеко, и Мира действительно начала переживать тогда, когда палец на руке человека едва заметно зашевелился. Она не могла поверить, что Балдур выстрелит. Только не этот Балдур, только не он: рассудительный, практичный, веселый и иногда молчаливый, но только не безрассудный.
Внезапно с лавки вскочил Ярик, и быстрым движением перепрыгнув через стол ударил ратника кулаком в зубы. Тот завыл от боли, и выплевывая порцию крови, упал на стол, за которым недавно играл в карты. Второй лишь успел вскрикнуть и от неожиданности взмахнул булавой в сторону человека. Ярик с легкостью пригнулся и занес ногу в ударе, который метил прямиком в челюсть ратника.
Звук, на который был похож его удар, был больше похож на скрип. Босая пятка человека прошлась по котелку противника, отправляя кривоватый шлем с множеством вмятин в полет. Сам же ратник по инерции попятился вперед и оказался на одном уровне глаз с Дэйной, которая долго не думала. Она схватила его за лысеющую голову и приложила её к ребру стола.
Ратник завопил от боли, и схватился за лицо. На удивление он остался в сознании, при том, что даже самый легкий удар полувеликанши награждал обычного человека сотрясением. Женщина встала и на фоне лежащих на полу людей казалась живым колоссом. Они, что-то несвязно бурча себе под нос, похватали оружие и выбежали из кабацкой.
— Уходим, — серьезным голосом произнесла Мира. — Балдур убери револьвер.
— Зачем ты на него напал? — негодующе спросил стервятник. — Они же царские, я их напугать только хотел.
— Потому что он видел, что ты собираешься сделать, — Дэйна не могла поверить, что собирается произнести следующие слова. — Ярик… верно поступил в этой ситуации, если бы он не опередил меня, я была бы первой. Я понимаю, что это для тебя больная тема, Балдур. Но не стоит хвататься за оружие, когда кто-то заводит разговор об этом. Уж лучше двое униженных бойцов пьяниц, чем два трупа членов армии царя. Кабачник! — окликнула она мужчину, что молча стоял за прилавком и потирал густую бороду. — Извини за беспорядок, внеси это в наш счет, и за баню тоже заплатим, только поспеши человече, чую нутром, что сейчас что-то начнется.
Мужчина с досадой осматривал разбитый стол и его содержимое в виде каши и луж на полу. Он махнул двум своим дочкам, чтобы они прибрались, а сам направился к компании. Мира полезла в карман, и достала плотную пачку полисовских купюр. Сырник всё еще сидел на плече у Балдура, и не произносил ни слова.
— Конечно начнется, — сдвинув брови, заявил кабачник, но отметив, что шутка удалась, с улыбкой, продолжил. — Осенины гуляем же, да вы садитесь обратно, сейчас вам остальное принесут, как и заказывали.