Третья жена шейха
Шрифт:
Мужчина подскакивает с места и сгребает меня в объятия. Жадно мнет ладонями ягодицы.
— Я же просил не распалять меня, женщина!
— Тебе нравится? — уточняю игриво.
— Ты очень красивая, Латифа, — накрывает губы страстным поцелуем, потом отстраняет и добавляет строго, — возвращайся в основной салон, я после душа присоединюсь к тебе, скоро начнём снижаться.
Глава 26. Эксплуатация
Елена
Прибываем
— Это наш дом? — на всякий пожарный уточняю у Мансура.
— Это твой дом. Ты здесь хозяйка, — улыбаясь уточняет мужчина.
Я смотрю на дворец из восточной сказки и не верю своим глазам. Тонкие колоны, арки, какая-то замысловатая резьба. Это не дом, а мираж прямо из сказок Шахерезады. Сейчас моргну, и все испарится.
Мансур берет меня за локоть и уверенно ведет к арочному входу. В холле дворца ожидают четыре женщины. Подозреваю, что родственницы мужа. Он начинает разговор с первой женщиной на арабском, а я жду, когда нас познакомят.
— Латифа! — обращается ко мне Мансур. — Познакомься, это Шакира. Она экономка этого дома. По всем вопросам ты можешь обращаться к ней. Она давно занимается этим домом и зарекомендовала себя с хорошей стороны. Остальной персонал на испытательном сроке. Сама решишь оставить или уволить.
— В смысле уволить? — впадаю я в шок.
— Это твои служанки. Они наняты через агентство. Если тебя не устроят, можешь их сменить. Все говорят по-английски.
Служанки? Бред какой-то и средневековье. Самодурство и эксплуатация трудящихся.
— Мне не нужен никакой персонал, — складываю руки на груди и негодую.
— Латифа, ты сама будешь поддерживать порядок в доме? — мягко спрашивает у меня Мансур.
Вспоминаю внешний вид этой махины и тут же теряю свою решимость. Мужчина смотрит на меня и усмехается, снова поворачивается к экономке.
— Шакира, можно накрывать ужин, я пока покажу госпоже дом.
Мы заходим в гигантскую комнату, по периметру и в центре обставленную диванами. Мансур говорит, что это главная гостиная. И здесь желательно всегда носить никаб. Мы выходим во внутренний дворик с небольшим садом и фонтаном посередине.
— Сюда нужно поставить диваны. Я попозже их закажу.
— Мансур, это просто волшебно, — завороженно шепчу и обнимаю его за шею, — я могу уже снять этот мешок?
Раздраженно дергаю намордник, который мешает поцеловать мужа.
— В доме нет мужчин, можешь снять, — великодушно разрешает муж и сам стягивает с меня удавку.
— Господин, ужин готов, — окликает нас Шакира.
— Женскую половину посмотришь позже, — Мансур ведет меня в столовую.
За ужином нам прислуживает одна из девушек. И это ужасно меня напрягает. Никогда не думала, что стану эксплуататоршей. Сижу и закипаю, как чайник со свистком. Еще немного и пойдет пар. Мой гнев не успевает обратиться в свист, потому
— Я отлучусь ненадолго, моя луна! После ужина тебе помогут подготовиться к нашей брачной ночи.
Ужасно радуюсь, что муж уходит. Даже забываю спросить, куда он идет в ночи. Тотчас же отказываюсь от услуг девушки и наконец-то спокойно наслаждаюсь ужином.
Глава 27. Хамам
После ужина Шакира напоминает, что господин приказал подготовить госпожу к ночи. Она проводит меня в подвал и объясняет, что прямо в доме расположена местная баня, которая называется «хамам».
В предбаннике мне предлагают раздеться, и я смущенно выполняю просьбу. Заходят девушки и сообщают, что помогут подготовить мое тело. Пытаюсь протестовать, что не так-то легко делать в нагом виде. Мгновенно материализовавшаяся Шакира отклоняет мои возражения, сообщая, что хозяин всех уволит, если мы проигнорируем его приказ.
Смиряюсь, позволяю девушкам проводить меня в парилку, посреди которой расположено ложе. Оно облицовано такой же красивой плиткой с арабскими узорами, которой отделаны стены помещения.
Я ложусь на это возвышение и расслабляюсь, окутанная теплым паром. Девушки в четыре руки разминают мое тело. Мне так хорошо и спокойно, что я больше не пытаюсь протестовать. Просто интересуюсь, как зовут моих помощниц.
Первая Маниша приехала из Индии, вторая Кристина родилась на Филиппинах. Объясняют, что в своих странах не смогли бы зарабатывать столько же, сколько в Саудовской Аравии.
Закрываю глаза и отпускаю ситуацию. Кажется, я уже ничего не понимаю. Самостоятельно покинуть страну, чтобы подвергнуться на чужбине эксплуатации? Внезапно чувствую острую тоску по покинутой социалистической родине.
Вскоре меня ведут в другое небольшое помещение. Здесь расположена кушетка и приглушен свет. Девушки растирают меня жесткими перчатками, когда снова появляется Шакира. Она объявляет, что сейчас мне проведут церемонию удаления волос на теле, которую местные называют «халава». Ставит на столик тазик с какой-то приятнопахнущей смесью. Объясняет, что в нее входит сахар, розовая вода и лимонный сок.
Меня покрывают этим составом. Когда он застывает, начинают отдирать. Никто не предупредил, что будет так больно. Стискиваю зубы, чтобы не кричать.
Шакира невозмутимо сообщает, что обычно еще моют голову хной для придания волосам блеска. В моем же случае эта процедура неуместна, светлые волосы и хна слабосовместимы.
Когда очередь доходит до маникюра и педикюра, я уже мечтаю о покое.
Готовую для утех меня проводят до спальни. Я падаю на кровать и вырубаюсь.
Просыпаюсь, когда уже светлеет. За окном предрассветное голубое небо.
Поворачиваю голову и вижу рядом Мансура. Я так крепко уснула, что не слышала, когда он вернулся. Хихикаю, когда думаю, что брачная ночь не удалась.