Третья жена шейха
Шрифт:
Ложусь на бок лицом к мужу и рассматриваю красивое лицо. Все происходящее совершенно нереально. Настоящий прекрасный принц из сказки женился на мне и увез в свой дворец.
Тихонечко встаю с кровати и подхожу к окну. Замираю и не могу поверить своим глазам. Передо мной море.
Открываю балконную дверь и выхожу на просторную террасу. Обзор открыт только с одной стороны. По бокам глухие стены. Здесь теплее, чем в комнате, несмотря на ранний час. Присаживаюсь на диван за столик и наблюдаю за ленивыми волнами.
Когда солнце
— Привет! — открыто улыбаюсь мужу, — ты уже проснулся?
— Я уже совершил намаз.
Мансур присаживается рядом и тянет меня на колени.
— Прости, что я вчера уснула, — обвиваю руками шею и потираюсь щекой о легкую щетину.
— Это твои проблемы, усмехается мужчина. — Знаешь, моя луна, брачный день гораздо длиннее брачной ночи.
Муж смотрит на меня темными глазами и лениво поглаживает бедро под сорочкой. Вспоминаю тему, которую обдумывала в голове перед сном.
— Мансур, а зачем ты нанял девушек сейчас? Ты как-то жил до меня один в этом доме. Если ты раньше не нуждался в их услугах, то и сейчас мы вполне обойдемся.
— Латифа, ты слишком болтлива и задаешь много вопросов. В ближайшие часы болтовня под запретом. Ты будешь только стонать.
Мансур поднимается со мной на руках и заносит меня в прохладу спальни.
Глава 28. Краски
Когда блокируют какой-то орган чувств, остальные ощущения обостряются. Мой первый интимный опыт проходил с отключенным зрением. Может быть, по этой причине я тогда так быстро смирилась с происходящим. Внутренний протест быстро ушел в спячку, потому что все мое существо переключилось на тактильный контакт.
Но сейчас я понимаю, что тогда была обделена, и не получила всех красок жизни. Смотреть на моего мага — это отдельный вид наслаждения. От его горящего взгляда мгновенно вскипает кровь и запускаются сложные биохимические процессы.
Включенное зрение высветило еще один интересный момент. В тот первый раз я даже не осознавала силу животной энергетики Мансура. Если бы я увидела его тогда, то запаниковала бы от осознания, что нахожусь во власти такого пугающего мужчины.
Теперь же, единожды сдавшись, гораздо легче отпустить ситуацию и отдать контроль над собой этому сильному человеку.
Мансур укладывает меня на кровать на живот и сразу же подсовывает под бедра одну из многочисленных подушек. Пробую сразу же перевернуться, но шею накрывает сильная ладонь, фиксируя мое тело в заданном положении.
— Я не разрешал тебе двигаться, Латифа, — громко звучит за спиной спокойный голос.
Замираю. Ладонь исчезает с моей шеи и тотчас сильные руки раздвигают согнутые в коленях ноги в разные стороны. Чувствую себя какой-то лягушкой и от осознания, как это все выглядит со стороны, густо краснею.
Мансур задирает мою комбинацию вверх и нежно гладит ладонями талию, бедра, живот. От
— Что ты хочешь сделать? — приглушенно спрашиваю мужа.
— На сегодня у нас одна программа, — объявляет Мансур, — буду тебя брать, пока не попросишь пощады.
Внезапно меня пронзает мощный толчок, и от неожиданности я вскрикиваю. Мансур наклоняется надо мной. Прижимает свою грудь к моей спине и зубами мягко прикусывает шею. Неужели люди тоже могут так любить друг друга? Чувствую себя героиней «Мира животных», а именно сюжета про спаривание львов.
Закрываю глаза и снова просто чувствую. Теперь я острее ощущаю тяжелый мускусный сладковатый запах мужа. Даже через слой шелковой сорочки жар мощной груди прожигает мою спину. Член Мансура ритмично вколачивается в меня, агрессивно раздвигая стенки моего лона, запуская волны микроимпульсов по венам. Внутри ощущаю наполненность, диапазон которой варьируется от абсолютной эйфории до легкой болезненности.
— Ты такая узкая, Латифа! Я натягиваю тебя как перчатку, — доверительно на ухо сообщает мне Мансур.
Слуховые ощущения тоже воспринимаются острее. От пошлостей мужчины возбуждение достигает пика. Шершавый язык лижет мою шею. Напряжение внутри нарастает с каждым толчком. Мансур быстрее бьет бедрами по моим ягодицам, и меня одномоментно смывает сокрушительной волной наслаждения.
Прихожу в себя на груди мужчины. В волосах гуляет крупная ладонь.
— Ты в порядке, Латифа? — интересуется Мансур грудным баритоном.
— Я не понимаю, в чем тут подвох.
— Ты о чем? — посмеивается мужчина.
— Не может быть все так прекрасно, — кладу руку на грудь, туда, где бьется большое сердце, — это не сказка, а жизнь. Должен быть какой-то подвох.
— Мы сами расцвечиваем красками все события в жизни. Тебе просто пока нравится использовать светлые тона. Какие ты выберешь завтра, решать тоже только тебе, — Мансур чмокает меня в висок.
— Эврика! — торжествующе восклицаю, — вспомнила твой главный недостаток.
— Какой же? — усмехается Мансур.
— Ты эксплуататор трудящихся, — в возбуждении сажусь на колени. — Мансур, это же какое-то средневековье. Как в наше время можно держать в доме прислугу?
— Латифа, уймись. Я был в гостях у вашей партноменклатуры. У них в квартирах тоже была прислуга.
— Я тебе не верю, — потрясенно опровергаю я.
— Как хочешь, — пожимает плечом. — Тогда представь, что ты живешь в советской гостинице. Твой номер убирают горничные, а в ресторане обслуживают официантки. Принципиальной разницы никакой нет.
Ложусь на плечо Мансура и обдумываю предложенную аналогию. Тогда уж не гостиница, а санаторий, учитывая вчерашний вечерний массаж. В общем-то можно принять такую интерпретацию происходящего. Только я должна взять на себя функции профсоюза трудящихся и следить за соблюдением прав.