Третья жена шейха
Шрифт:
Мужчина закидывает руки за голову и обращает взор в потолок.
— Когда ты подросток или юноша очень влечет женское тело. Ты жадно следишь взглядом за девушками в абайях и пытаешься увидеть голую кожу.
— А откуда ты знаешь, что это девушка? — продолжаю я сочиться сарказмом. — Может там солидная матрона или старушка.
— По походке, глупая, — Мансур переводит на меня снисходительный взгляд, — ну и по глазам, если они не скрыты. Я не о том, не перебивай.
— Внимательно внимаю тебе, мой господин! —
— Так вот. Если вдруг тебе посчастливилось увидеть оголившуюся щиколотку или руку в задравшемся рукаве, ты испытываешь настоящую эйфорию и возгораешься желанием.
Не могу удержаться от провокационного хохотка. Мансур предпочитает не заметить мою дерзость, он полностью увлечен своей мыслью.
— В Европе первое время постоянно ходишь в сильном возбуждении. Но по мере привыкания оголенное тело перестает будоражить. На дурнушек уже никак не реагируешь, замечаешь только красивых женщин.
— Что ты хочешь сказать? — хмурюсь я.
— Европейки неосознанно развращают своих мужей. Мужчины в течении дня в своих фантазиях имеют множество красивых встречных женщин, дома они уже не хотят надоевших жен. В Саудовской Аравии мужчины не отвлекаются на чужие тела. Вернувшись домой, они страстно желают своих женщин.
— Не знаю, ты описываешь каких-то ловеласов, которые помешаны только на сексе. Нормальные мужчины не будут смотреть по сторонам и всех желать, — обиженно поджимаю губы-ниточки.
— Мужчина по природе своей охотник, Латифа. Раньше он охотился по-настоящему. Убивая чужих мужчин и забирая их женщин. Если он не может делать этого в жизни, то делает это мысленно. Твои нормальные мужчины существуют только в твоем воображении. Вы превратили своих хищников в комнатных болонок, которые должны сидеть у ног жены. Но мысли контролировать вы не в состоянии.
— Мансур, у меня нет слов, — задыхаюсь от возмущения, — что за бред. Мужчина, уважающий женщину, не является никакой болонкой. Это нормальное положение вещей.
— Уважать женщину — это принимать ее природу. Не заставлять ее играть чуждую ей роль. Принимать ее слабость и брать ответственность. Женщина тоже должна уважать мужчину и его природу. Его силу и охотничий инстинкт.
— Прости, но это какие-то средневековые представления. Мы живем в век эмансипации женщин. В нормальных странах женщины ничем не отличаются от мужчин. Мы также работаем, занимаемся самореализацией, получаем образование.
— И к чему это приводит, Латифа? — Мансур вздергивает бровь.
— К тому, что мы самостоятельны. И можем прожить и без мужчины, — ответно дерзко вздергиваю бровь.
— К тому, что у вас скоро не останется мужчин. Кругом будут одни гермафродиты.
— Не поняла твою мысль.
— Поясняю на пальцах. Ты знаешь даосский символ Инь-Ян?
— Черно-белые рыбки? — уточняю я.
—
— Ну да, конечно. Выживут только цивилизации, в которых женщины являются комнатными болонками, — сочусь злым сарказмом.
— Все. Замолчи, Латифа!
Мансур распинает меня своим телом и властно накрывает рот губами. Колени раздвигают мои бедра и лоно жестко пронзается твердью.
— Мы не в Европе, моя луна. Здесь совсем другие правила. Твое место подо мной, Латифа, и на женской половине. Запомни эту мысль и начинай к ней привыкать.
Глава 34. Рассвет
Мансур
Обнимаю сзади Латифу, свернувшуюся калачиком. Жена доверчиво спит в моих объятиях. Последняя ночь полной расслабленности.
Неделя пронеслась, как один миг. Я ни на каплю не успел насытиться. Вообще не заметил, как беззаботное время утекло сквозь пальцы. Сегодня предстоит рассказать жене о графике посещения ее дома. Готовлюсь к худшему, к любой истерике. Потом предстоит укрощать строптивую.
Интересно, сколько времени уйдет, прежде чем Латифа пройдет все стадии принятия ситуации?
Крепче вжимаю ее в себя. Напоследок не надышишься. Но я дышу. Жадно вдыхаю ее запах. Пропускаю сквозь пальцы светлые пряди. Осязаю нежность теплой кожи.
За окном вязкая бесконечная чернота. Подношу к глазам свой ролекс. Жалко будить, но уже пора. Целую в висок, шепчу на ухо:
— Латифа, проснись. Открой глаза.
— Что случилось? — девушка трет сомкнутые веки.
— Собирайся. Поедем встречать рассвет в пустыне. Я к себе. Вернусь через двадцать минут. Будь готова к этому времени.
Быстрый чмок перед уходом. Иду в свою комнату. Душ, чищу зубы, свежая тоба.
Приведение в порядок беспорядочных мыслей. Подготовка к неприятному разговору.
Шаги по длинным коридорам. Латифа. Абайя. Никаб с собой. Столовая. Кофе. Легкий завтрак.
— Мансур, я не могу есть в такую рань.
— Кристина, подготовь корзину для пикника.
— Да, господин.
Робкая улыбка Латифы. Тает сердце. Жаль, что нужно сегодня сказать. Была бы возможность, тянул бы бесконечно. Но обязательства. Жены. Дети. Ответственность. Времени больше нет. Она должна все принять.