Третья сила

Ермаков Дмитрий Сергеевич

— Лен! Ленок, по-послушай, — заговорила Бойцова бесцветным, словно неживым голосом, — сядь, пожалуйста. Не з-знаю, п-почему меня послали… П-почему не Во-Воеводина…

— Да говори уже по делу, не томи! — взмолилась Рысева.

— Ме-меня просили как-то тебя под-подготовить. Не рубить сразу с п-плеча. Но, черт возьми, как к этому под-подготовишь?! — Соня едва не сорвалась на крик.

— Не надо лишних слов, выкладывай как есть, — перебила ее Лена, стараясь заранее представить себе самую жуткую и кошмарную новость из всех возможных, вплоть до того, что на их станции уже ворвались веганцы.

— Твой отец и жених убиты, — на одном дыхании выпалила

Соня; она даже зажмурилась, чтобы не видеть реакцию подруги. — Остальные сталкеры их отряда тоже. Выжил только Лис. То есть Иван Степанович. Веганцы хотели пустить ядовитый газ… Лен? Лена? — спохватилась Соня, не слыша никакого ответа на свою страшную новость.

Бойцова открыла глаза.

Лена больше не сидела на кровати.

Она лежала, запрокинув голову, чуть приоткрыв рот. Руки Лены бессильно упали на одеяло. Щеки, секунду назад имевшие пунцовый цвет, стремительно бледнели.

Соня рухнула на колени рядом с Леной и, не в силах больше сдерживать рвущиеся наружу слезы, горько разрыдалась.

* * *

Стоило полковнику войти в тамбур, как оба постовых, дежуривших там в полдень, упали на колени и принялись наперебой умолять о пощаде.

— Полковник, выслушайте! — умоляли они. — Полковник, пощадите! У нас был приказ открывать огонь только тогда, когда кто-то подойдет к вестибюлю! Откуда мы знали, кто стреляет и где? Мы не имели инструкций, полковник!

— Они еще за приказом прячутся, придурки, — презрительно фыркнув, заметил из-за спины Бодрова лейтенант Ларионов.

Полковник жестом приказал лейтенанту замолчать, и снова повернулся к дозорным.

— Бой у ВШ шел двадцать минут, — заговорил Бодров голосом, начисто лишенным всякого подобия эмоций; так говорил бы камень, если бы обрел дар речи. — Двадцать минут. Рысев и его парни спасали станцию. Спасали общину. Что в это время делали вы?

— Согласно инструкции, — икая от ужаса пролепетал один из постовых, дрожа, как осиновый лист, — доложили на станцию и ждали дальнейших…

Слушать до конца полковник не стал. Он круто развернулся на каблуках.

— Лейтенант, — процедил он.

— Я! — снова возник на пороге Сергей Ларионов.

— Обоих в камеру, — приказал Дмитрий Александрович.

— Как? Только арест? А может лучше того, вышку обоим? — осторожно предложил лейтенант, но наткнулся на ледяной взгляд Бодрова и тут же смолк.

— В камеру, я сказал! — зарычал полковник. — К тебе, лейтенант, тоже вопросы есть. И немало.

Но вместо того, чтобы начать допрос Ларионова, по чьей вине рейд в сторону ВШ начался уже после того, как канонада стихла, полковник подозвал к себе Молотова, Псарева и Суховея. Так вышло, что именно сталкеры из Большого метро оказались не только полностью готовы к выходу на поверхность, но и успели преодолеть часть пути наверх, в вестибюль. Именно они первыми кинулись наружу, пока лейтенант собирал внизу ударный отряд. Борис опоздал всего на десять минут. К этому времени бойня уже закончилась. Спасти удалось только Ивана Громова, который лежал окровавленный, едва живой за газетным киоском на углу площади.

— Где тела? — обратился к ним полковник.

Даже сталкерам стало немного не по себе от лютой стужи, которой веяло сейчас от Дмитрия Бодрова. От каждого его слова, каждого взгляда. Никто не знал, какие чувства скрывает толстая корка льда, сковавшая душу сурового полковника. Можно было лишь гадать, каким ударом стала для командира гибель его лучшего друга. Гибель целого отряда.

— Видите ли, — заговорил Борис, в нерешительности перетаптываясь

на месте, — тел мы не нашли. То есть, веганцы-то на месте, шесть трупов. Одного убрали гранатой — видимо, Рысева работа. Четверо с пулевыми. Шестому, офицеру, судя по нашивкам, глотку перерезали. И еще один веганец лежал в стороне, его тоже ножом убрали. Кто-то из наших в рукопашку пошел.

— А наши? — надвинулся на Молотова полковник.

— Не нашли, — развел руками сталкер и произнес, чуть попятившись: — Автомат Рысева валялся. А-Кэ сто пятый был только у него, тут не спутаешь. Шлем Самсонова. Еще кое-что из снаряги. И пятна крови. Больше ничего.

— Лис? Что видел Лис? — продолжал допрос Бодров. Молот часто заморгал. Он не знал, что Громова звали Лисом, и поэтому решил, что вопрос касается какого-нибудь животного.

— Да вроде не было там никаких зверей… Даже странно, кстати, — пробормотал Молотов. И тут же чуть присел, готовясь если не к удару, то точно к потоку брани. Полковник, до этого не дававший волю эмоциям, действительно, не сдержался и от души обматерил Молота.

— Твою за ногу, Молот, ты пьян? Обкурился? Какие, на хер, звери? Громов, Громов что видел?!

— Иван без сознания был, когда мы его нашли, — поспешно затараторил сталкер. — Чесслово, полковник! Он крови много потерял. Даже не сказал ни слова. Сейчас бредит бедняга. Бормочет, что его какой-то Чижик-Пыжик спас.

Пёс и Суховей старательно закивали, подтверждая правоту командира. Но полковник уже потерял к сталкерам интерес. Он услышал все, что хотел. В тамбуре наступила гробовая тишина. Дозорных увели. Лейтенант, ожидая, когда командир вспомнит о нем, застыл на лестнице, ведущей вниз, в метро. Молот и его люди прижались к стене тамбура, боясь лишний раз пошевелиться. Полковник застыл посреди комнатки, точно изваяние. Он не шевелился, казалось, даже не дышал. Так продолжалось минут десять. Наконец, Дмитрий Александрович словно очнулся от глубокого сна. Осмотрелся. На Сергее Ларионове его взгляд задержался.

— Еще тут? Не удрал? — хмыкнул полковник. — Ну, пошли. И вы, мужики, идите за мной.

Все были уверены, что Бодров отправится или на улицу, чтобы осмотреть место сражения самостоятельно, или вернется назад. Вместо этого он достал из внутреннего кармана связку ключей, выбрал один, самый большой и темный, и направился к двери, выкрашенной в серый цвет. Ее видели все, кто покидал Оккервиль через этот выход, но никто никогда в нее не входил. Даже лейтенант. Она вела на ту же лестничную площадку, с которой можно было попасть в тамбур.

— Знаешь, что там? — слегка прищурившись, осведомился полковник у Ларионова.

— Э-э… Кассовый зал? — предположил тот.

— Верно, — кивнул Дмитрий Александрович. — Ну, за мной.

И он первым шагнул в просторное помещение, оказавшееся за серой дверью. Лейтенант вошел следом и застыл на пороге, как вкопанный.

Все помещение, откуда когда-то можно было попасть в здание вокзала, выйти на улицу или спуститься вниз по эскалатору, заполнили вооруженные люди. Настоящая армия. Человек тридцать вооруженных мужчин в возрасте от восемнадцати до сорока лет. Почти все держали в руках автоматы, хоть и потертые, но исправные. Ружей, с которыми обычно поднимались наверх охотники, видно почти не было. Создавалось ощущение, что для снаряжения этого отряда арсенал общины выгребли подчистую. У людей имелось все необходимое для пребывания на поверхности: ОЗК, противогазы, бронежилеты. Бойцы расселись на сломанных турникетах, на разбитых банкоматах и коротали время, проверяя оружие.