Третья сила
Шрифт:
Боли мешали Вовку таскать грузы, однако ходить он был в состоянии.
Эд долго откладывал визит к врачу, уверял Ивана, что все само пройдет. И вот в один прекрасный день парня скрутил страшный приступ. Сталкер волком выл от боли и чуть ли не лез на стену. Потом Эд снова пришел в норму, но больше тянуть Громов не стал: наплевав на начавшуюся в метро войну, повел товарища на Чернышевскую. Маршрут был ему привычный, знакомый. Имелась у Громова и маленькая хитрость, позволявшая раз за разом возвращаться из рейдов целым и невредимым.
— Метро — это метро. Тут другое. Голова
— Ну-ну. Известно что, — скривился Громов, не сводя с развалин настороженного взгляда. — Да затопило их на хрен, эти ходы. Или там та-а-акие зверушки завелись, что мама дорогая.
— Да что ты за человек, Лис, — в сердцах махнул рукой Эд. И тут же получил от Ивана подзатыльник.
— Резких движений не делай. Гляди.
И Громов навел «Винторез» на гнездо птерозавра. Конструкция из веток, досок и прочего мусора, сооруженная крылатым хищником, возвышалась на крыше замка. Невдалеке гнездилась еще одна семья летающих монстров. Пока самих птеров видно не было, и расстояние, отделявшее сталкеров от монстров, делало передвижения людей относительно безопасными, но поблизости могли крутиться и другие хищники.
Эд кивнул, перехватил поудобнее АКС [9] . Сталкеры быстро зашагали мимо здания цирка в сторону реки.
9
Автомат Калашникова со складывающимся вниз металлическим прикладом, разработан для подразделений ВДВ.
У самых стен Михайловского замка, в паре шагов от стрелки Мойки и Фонтанки, сталкеры сделали последний привал, самый главный на всем маршруте.
— Прикрой меня, — шепнул Иван, указав Эдуарду позицию за остовом ржавого автомобиля. — Я сейчас.
Но несколько минут Иван не двигался с места. Он застыл, точно изваяние, не издавая ни единого звука. Только ствол ВСС плавно перемещался из стороны в сторону.
Шумели кроны деревьев. Вздыхала темная вода, накатывая на монолит набережной. Протяжно, печально кричали среди руин их новые хозяева. Таинственный полумрак царил на улицах и площадях мертвого города.
Убедившись, что все спокойно, Иван забросил «Винторез» за спину, лег на грязный, дырявый асфальт, сквозь который пробивались корни ближайших деревьев, распластался и медленно пополз вдоль набережной. Минуту спустя сталкер осторожно, насколько позволял обзор респиратора, выглянул сквозь ржавые, покосившиеся прутья решетки. Сначала он ничего не увидел — перед глазами были только темная вода, по которой расходилась легкая рябь, да отвесная стена набережной.
«Неужели уступ обрушился?» — промелькнула в голове паническая мысль.
Потом Иван разглядел крохотную площадку, на которой не смог бы поместиться даже котенок. На этом выступе сталкер, приглядевшись, с радостью заметил фигурку птички.
«Привет, родной. Вот и я! — мысленно обратился Громов к бронзовой фигурке. — Сейчас-сейчас, будет тебе обычный дар. Сейчас…»
В
— Лис! — зашипел Эдуард. — Шухер. Дуй сюда.
Но Иван не мог нарушить ритуал, неизменно соблюдаемый им много лет подряд. Не обращая внимания на усиливающуюся канонаду и жесты товарища, сталкер достал ржавую монетку номиналом в пять рублей (этого добра в метро валялось много, старые деньги цены не имели), протянул руку через прутья решетки. Прицелился. Метнул пятачок. Монетка гулко звякнула о край площадки, срикошетила и упала в воду, издав печальное «бульк!».
— Промазал, растяпа! — выдохнул Иван. Больше монеток он не взял. Вскидывая ВСС, Громов метнулся обратно под прикрытие ржавого автомобиля.
— Какого хрена ты там делал, Лис?! — начал ругаться Эд, но мигом смолк, увидев оттопыренный средний палец Громова.
В эту секунду канонада, звучавшая со стороны дворца, усилилась. И вот на глазах друзей на набережную выбежали какие-то люди. Трое. Они вели огонь одновременно по наземным и воздушным целям. Из зарослей их атаковали косматые чудовища, напоминавшие медведей, а с неба шли в атаку окончательно проснувшиеся птеры.
— Надо помочь, — прошептал Иван, прицеливаясь.
— Ты идиот?! — накинулся на него товарищ. — Всем помогать будем — сами ляжем! Кто они нам?! Никто! Не смей стрелять, Лис.
Между тем судьба незнакомцев была предрешена.
Вот уже один из них оступился, упал на землю и лесные хищники в мгновение ока растерзали его тело в клочья. Дикие вопли огласили воздух, но почти сразу смолкли.
Хищников, пожирающих их товарища, сталкеры быстро перебили, но в атаку шли новые и новые твари. Едва ли оставшиеся в живых люди сумели бы отбиться. Ивана и его спутника, укрывшихся в густой тени за корпусом машины, хищники пока не видели и не чуяли.
— Повторяю: не смей стрелять! — надвинулся Эд на Громова, увидев, что тот опять поднимает «Винторез». Ствол снайперской винтовки начал опускаться. И в этот момент тоненький писклявый голосок, похожий на птичье щебетание, раздался в голове Ивана. Голос, который он уже однажды слышал. Именно здесь, на набережной Фонтанки, в самый жуткий час, в разгар кровавого побоища, когда жизнь его висела на волоске.
«Иван, стреляй! Ты просил помощи? Помощь будет! А сейчас стреляй! Стреляй, Иван!»
Больше Громов не сомневался. Он прицелился в крылатого монстра, готовящегося обрушиться в пике, и короткой очередью изрешетил крыло птерозавру. Мутант мгновенно потерял скорость, завалился на бок и, оглашая окрестности пронзительными криками, спланировал на землю. Следом потерял управление и спикировал в чащу второй птер. Иван Громов выжимал из своего прекрасного оружия максимум.
— Чертов придурок! — простонал Вовк, но ругаться было поздно. Он тоже открыл огонь, уложив на месте троих «медведей», зазевавшихся на середине проезжей части.