Третья пуля
Шрифт:
Свэггер лежал на диване и думал: «Мне удалось спастись. Завтра я буду в безопасности, московская эпопея закончена, и никто не будет охотиться за мной».
После того как он перекусил и принял душ, ему стало легче. Немного беспокоила рана в бедре. Боб постарался расслабиться и вскоре забылся беспокойным сном.
Спустя некоторое время он проснулся. Постепенно события прошедшего дня уступили место в его сознании образу старого приятеля Оззи Кролика, что было вполне естественно. Тот тоже пытался спастись, но ему не удалось.
Он поднялся, подошел к окну и окинул взглядом открытое пространство между зданиями жилого комплекса. На горизонте, в ночной тьме, сверкали огнями новые небоскребы, как в Далласе, воплощавшие в себе будущее Москвы. Он едва мог различить контуры своего отражения в стекле. На него смотрел призрак, преследуемый страхом близости смерти.
Ли Харви Освальд расположился рядом: унылый, как всегда, за исключением того момента, когда его застрелили, с всклокоченными волосами, бледной кожей и лицом, излучающим меланхолию и в то же время вызов и гнев, граничащий с безумием. Человек, спасающийся бегством 22 ноября 1963 года.
Он выбрался из здания Книгохранилища за несколько секунд до того, как полиция выставила оцепление и приступила к поискам стрелка. Его остановил полицейский, но после короткого разговора Освальд направился к Элм-стрит и пошел по ней. Прошел мимо здания «Дал-Текс», растворился в толпе и, пройдя четыре квартала, сел в автобус, направлявшийся в обратную сторону. Он так рвался попасть в этот автобус, что загородил ему дорогу и принялся стучать кулаком в закрытую дверцу, требуя, чтобы водитель открыл ее.
Свэггер знал, что в канонической версии убийства президента это является загадкой. Многие ломают голову, почему он решил вернуться к месту преступления, где собралась огромная толпа, вследствие чего автомобильное движение остановилось.
Некоторые утверждают, что у него не было никакого плана, что его просто охватила паника, и он воспользовался первой представившейся ему возможностью убраться подальше от Книгохранилища.
С другой стороны, это был автобус № 2, маршрут которого пролегает мимо Книгохранилища, под тройной эстакадой, далее по Тринити-Ровер и заканчивается в Оук-Клифф, районе Далласа, где проживал Освальд.
Свэггер понял: здесь что-то не так. Понятно, что Освальд спасался бегством безо всякого плана. Это означает, что либо он идиот, действовавший иррационально, не отдавая себе отчета в своих действиях, либо его первоначальный план рухнул по той или иной причине, и он не мог придумать ничего другого, кроме как вернуться домой. Он рассчитывал на что-то, что должно произойти, но не произошло, и тогда ему пришлось импровизировать.
Автобус подъехал к Дили-Плаза, на которой царил хаос. Освальд был вынужден сойти. Он прошел несколько кварталов до станции «Грейхаунд» и – впервые в своей жизни – взял такси.
Свэггеру пришла в голову мысль: этому общеизвестному факту никогда не придавали должного значения. Освальд находился на «Грейхаунд», у него в бумажнике имелись кое-какие деньги,
Свэггер не знал ответа на этот вопрос. Он продолжал свое повествование, обращенное к двум фигурам в матовом окне, смотревшем на ночной ландшафт Москвы.
Известно, что Освальд взял такси, чтобы добраться до своего дома в Оук-Клифф. Ему хватило ума выйти за несколько кварталов, дабы проверить, не поджидает ли его полиция. Это свидетельствует о том, что дом, вероятнее всего, является тем местом, куда он стремился. Он знал, что очень скоро полиция проверит наличие служащих Техасского книгохранилища, и обнаружится его отсутствие. Он знал, что спустя некоторое время – какое именно, ему не было известно – она установит существование связи между ним и найденной винтовкой. К нему могли нагрянуть в любую минуту. Тем не менее он едет домой, презрев опасность, чтобы забрать одну вещь: пистолет.
Кем же он себя считал?
На следующий день в 5 часов вечера, когда закрывался офис, Рейли подъехала к американскому посольству в Большом Девятинском переулке. Свэггер, сидевший скрючившись на полу между задним и передним сиденьями, осторожно выглянул в окно и открыл дверцу. Морские пехотинцы находились в семи метрах от автомобиля, через тротуар, и он вздохнул с облегчением.
– Не знаю, как вас благодарить, Кэти, – сказал он. – Если с вами случится что-нибудь подобное, можете на меня рассчитывать.
– Свэггер, постарайтесь выбраться отсюда живым, это будет лучшая благодарность с вашей стороны.
– Хорошо бы. Наконец-то я могу избавиться от этого. – Он вытащил завернутый в газету пистолет, положил его на сиденье и подтолкнул в ее сторону. – Выбросьте его в мусорный бак. Проследить его происхождение невозможно. Извините за это беспокойство, но мне пришлось держать его при себе до самого конца.
– Он заряжен?
– Полностью.
– Я брошу его в реку.
– Еще лучше. Этот замечательный пистолет спас жизнь одному старику. Ваш друг мистер Ексович знает свое дело.
– Иксович. Все олигархи знают свое дело. Кроме того, они устраивают грандиозные приемы. Море икры…
Боб наклонился и поцеловал ее в щеку.
– Кэти Рейли, вы самая лучшая.
– Жалко, что визит на Лубянку не принес результатов. Вы все-таки потратили сорок тысяч на взятку…
– Пятьдесят. Был еще один платеж.
– Вы потратили пятьдесят тысяч, потеряли килограммов десять веса, на вас охотились, как на зверя, в течение двух недель, вам всадили пулю в бедро… И вам так и не удалось найти красного Джеймса Бонда.