Третья пуля
Шрифт:
Ник покачал головой.
– Да, ты никогда не верил в это, – сказал Боб. – Я не уверен, что и сам верю. Но не знаю, что делать, кроме того как двигаться вперед. Есть одна идея. Люди, пытавшиеся устранить меня и Стронского, принадлежат к организации, называемой «измайловская преступная группировка» и известной как самая жестокая из российских банд. Говорят, будто они связаны с олигархом по имени Виктор Кралов, очень влиятельным человеком в международном масштабе. Не могли бы мы заняться изучением этого деятеля и выяснить, какими связями с американскими бизнесменами он обладает? Думаю, кто бы ни нанял измайловских, он наверняка сделал это
– Ладно, я займусь Краловым и Иксовичем.
– Отлично. Тогда следующий пункт – Хью Мичум.
– Он умер в 1993 году.
– Официально. Это нужно тщательно проверить.
– Я проверял. В отличие от Джона Томаса Олбрайта, он же Лон Скотт, сведения о котором так неуклюже скрывались, обстоятельства смерти Мичума известны доподлинно. Я видел документы, – сказал Ник.
– Но он был шпионом, одним из лучших. У него это получилось бы хорошо.
– Ты же не будешь утверждать, что отсутствие свидетельств само по себе является свидетельством. Это безумие. Именно поэтому все эти конспирологические версии – чушь собачья. И я могу показать тебе его пепел.
– А этот пепел можно проверить на ДНК?
– Нет.
– Ага!
– Свэггер, это ничего не доказывает.
– Я шучу.
– Три его сына живут недалеко от Вашингтона. У них прекрасная, безупречная репутация, и мне бы не хотелось беспокоить их до тех пор, пока нам не станут известны конкретные факты в отношении Хью Мичума, а мы далеки от этого. Я не собираюсь встречаться с ними или как-то иначе тревожить их. В конце концов, они не несут ответственности за то, что сделал или не сделал их отец.
– Согласен, – сказал Свэггер. – Тогда остаются другие ветераны спецслужб, действовавшие в начале шестидесятых.
– Большинства из них нет в живых. У этих ребят была нелегкая жизнь. Они сражались на «холодной войне». И, кстати, выиграли ее. Заплатили за это алкоголизмом, одиночеством, нервными срывами, инфарктами, самоубийствами. С помощью Общества бывших сотрудников ЦРУ мы смогли найти только одного, и тот уже больше пяти лет находится в психлечебнице.
– Документы ЦРУ?
– Трудно получить доступ, если только у тебя нет чего-нибудь стоящего для обмена. Если им оказать услугу, возможно, они позволят ознакомиться с документами.
– После смерти Сьюзен Окады у меня там не осталось знакомых. К тому же мне очень не хочется разыгрывать эту карту.
– Я тебя понимаю.
– Есть у меня одна идея…
– Ты берешь М-16 и штурмуешь Лэнгли. Сотрудники ЦРУ берут тебя в плен, ты совершаешь побег, берешь в плен сотрудников ЦРУ, и мы их допрашиваем.
– Точно. Именно так. Почему бы и нет? Но это совсем другое. Все гораздо тоньше и изящнее.
– Я весь внимание.
Спустя несколько дней Свэггер вылетел в Вашингтон. Это был ужасный полет. Самолет попал в грозу, и его сотрясала крупная дрожь. Как всегда, Бобу не давали покоя мысли, переполнявшие сознание. Он пробовал вздремнуть, и когда у него это не получилось, поднялся с кресла и направился в туалет, вызвав неудовольствие у стюарда, поскольку
Вернувшись, Боб сел в кресло, радуясь, что его место находится у прохода, и вновь попытался расслабиться, стараясь не смотреть на часы и не беспокоить соседа – Ли Харви Освальда.
Конечно же, это был не он, а какой-то дремлющий мужчина – учитель, продавец, адвокат, отец, дядя, брат – кто угодно. Мистер Ординарность, проспавший весь полет. Но его волосы были слегка взъерошены, и, увидев его, Свэггер моментально понял, что он опять спасается бегством вместе с Оззи Кроликом, который, несмотря на широкомасштабную охоту на него и дефицит времени, рискнул вернуться домой, где его наверняка уже ждала полиция, чтобы забрать револьвер.
Почему он не взял его с собой утром?
С оружием человек всегда чувствует себя комфортнее. Свэггер вспомнил свои недавние приключения с.38 «супер» в Далласе и ГШ-18 производства завода господина Иксовича в Москве. Он носил их не для того, чтобы использовать, а для того, чтобы просто иметь при себе. Чтобы ощущать их вес и прикосновение. Чтобы чувствовать себя защищенным и способным дать отпор – что особенно важно, когда тебе угрожает опасность.
Освальд прекрасно знал это. Тем не менее, уходя из дома, он не захватил с собой оружие.
В конце концов, этот револьвер имел средние размеры и предназначался для скрытого ношения. Спрятать его не составляло никакого труда. «Смит-и-Вессон.38 спешл», модель M&P, поначалу был представлен в менее мощной версии «Бритиш.38 Смит-и-Вессон». Более мощная версия «спешл» появилась позже. Этот револьвер имел более короткий ствол и, соответственно, «детективный» вид. Прятать его было значительно легче. Например, Освальд мог засунуть его за ремень – что он и сделал впоследствии, – под рубашку или свитер, примотать скотчем к стволу или прикладу «манлихер-каркано», либо просто положить в тот же бумажный мешок, в котором лежала винтовка. Он мог примотать револьвер к своей лодыжке или засунуть его в носок и привязать бечевкой к ноге. Наконец, спрятать в кармане широких, свободно сидящих брюк и придерживать его рукой, чтобы тот не оттягивал карман и не выдавал своего присутствия.
Он знал, что будет стрелять в президента Соединенных Штатов, что станет объектом полномасштабной охоты. Знал, что его будут преследовать вооруженные полицейские. Возможно, он мечтал о славной гибели в ожесточенной перестрелке со стражами правопорядка, которая явилась бы кульминацией его героического самопожертвования. И при всем при этом он оставляет револьвер дома… Поразительный факт, который можно объяснить только непоследовательностью Освальда либо его душевным расстройством, Боб находил чрезвычайно любопытным.
Еще больше поражало то, что Освальд вернулся за револьвером. Возникал вопрос: что случилось, из-за чего ему понадобился пистолет после убийства? Совершенно очевидно, что что-то случилось. Совершенно очевидно, что обстоятельства изменились, и вместе с ними изменилась тактика его поведения.
С 12.20 до 13.00 22 ноября произошли три странных события. Во-первых, после двух позорных промахов Освальд преображается и попадает президенту в голову. Затем вооружается для того, чтобы преодолеть двадцать пять метров по пустому помещению. Когда кольцо вокруг него уже сжимается, он, вместо того чтобы уехать на автобусе из города, отправляется домой за револьвером, подвергая себя огромному риску, хотя мог захватить его с собой утром…