Третье небо
Шрифт:
– Тогда я тоже! – слабо прошептала она и потянулась к саквояжу; Демьян отбросил её руку в сторону.
– Сиди тут! – сказал он. – Мы вернёмся.
Он, прихватив саквояж и карабин, оделся. Натянул раздолбанные ботинки. Нужно было бы как-то успокоить Асмиру… привязать её к батарее? Он подошёл, потянул её на себя, приобнял и отвёл на диван.
– Жосур… – шепнула она Демьяну в ухо. – Жосур… Милый мой… Не оставляй меня… Пожалуйста…
– Шарик съешь, – сказал ей Демьян.
Он подбил ей поудобнее подушку,
– Сейчас, – громко сказал ему Демьян, – мы пойдём. Ты будешь слушаться меня. Понял? Будешь делать то, что я скажу тебе. Исполнять точно. Сразу! Любые мои приказы! Не думать! Не сомневаться! Делать то, что говорю. Понял меня?
Боров встал. Посмотрел в глаза Демьяна.
И молниеносным движением вырвал из рук у него карабин.
***
Всегда люди хотели заглянуть в душу соседа, в его мысли, понять, о чём же думает тот, кто рядом; но появись такой ментальный рентген, все увидели бы на экране неопрятную квартиру, загромождённую хаотично наваленными обрывками образов, несказанных слов, задавленных желаний.
Может, и к лучшему, что всё это пёстрое месиво, медленно шевелящееся внутри каждого из нас, недоступно целиком для восприятия.
Мы можем лишь наблюдать проявления – как неверные тени на стенах пещеры – внутреннего мира: слова, поступки; наблюдать, и гадать, что же было их причиной. Можем просмотреть – пережить – отдельные воспоминания.
Но тот, кто смог бы единым взглядом окинуть весь внутренний мир другого человека, был бы шокирован затхлостью и запутанностью его содержимого.
Двигался боров непредсказуемо. Порывисто. То с сумасшедшей скоростью устремлялся по улице, то останавливался и начинал пристально всматриваться в какую-нибудь ерунду: шевелящееся на ветру объявление, ободранные кусты, мусорку. На ногах у него ничего не было, и Демьян непроизвольно вспомнил тот свой забег, приведший его к «Пятёрочке». Боров направлялся куда-то в ту же сторону.
– Стой! – крикнул ему Демьян. – Стоять! На месте!
Боров не обращал на его крики никакого внимания.
Его вынесло на остановку; люди, видя растрёпанного босого человека с оружием, бросились подальше, роняя сумки.
Подъехал автобус.
Боров вышел на проезжую часть, дёрнул затвор и от бедра выстрелил в лобовое стекло; оно разлетелось вдребезги, повисло на уплотнителях. Внутри закричали.
– Открывай! – заорал боров молодому парню за рулём: глаза у того были выпучены, рот приоткрыт.
Двери вскрылись, и боров запрыгнул внутрь. Поднял карабин над головой.
Сердце Демьяна студенисто содрогнулось, но он, задавив начавшее его поглощать желание просто убежать, спрятаться, заскочил вслед. Внутри было страшно.
Пассажиры –
– Деньги сюда давайте, – гулко сказал он и направил карабин в толпу.
Женщины стали плакать.
– Что ты делаешь, придурок, – сказал Демьян и потянул ствол на себя. – Ты щас тут…
– Деньги! – закричал боров и толкнул Демьяна, тот ударился в стекло кабины и чуть не вылетел наружу. – Все свои кошельки положили вот на это сиденье! Быстро!
– Вот! – женщина положила кошелёк и потянула на выход с собой маленькую совсем девочку, лет, может, пять-шесть. – Можно, мы выйдем?
– Стоять! – направил на них карабин боров. – Никто никуда не пойдёт. Все останутся тут.
Мужской голос из-за скучившихся спин утробно завыл, запричитал, а потом захлебнулся и утих.
– Давайте! – обернулась ко всем женщина. – Дайте ему деньги.
– С чего это? – капризно сказал из-за спин мужчина. – Я их заработал. Не отдам.
– Вот, – подошли к сиденью и положили несколько бумажек подростки; одна из девочек, как видел Демьян, втихушку снимала происходящее на телефон. – Больше нет.
– Назад! – крикнул на них боров. – Стойте там!
Задняя дверь вдруг со стонущим скрипом распахнулась.
Боров метнулся к водительской кабине, вынес прикладом стекло и ткнул стволом в водителя. Тот поднял руки. Ткнулся головой в рулевое колесо.
– Быстро закрыл! – крикнул боров. – Быстро!
Через долгие секунды парень вжал кнопку, двери печально вздохнули и прикрылись; на площадке остались девочки-подростки, два потрёпанных старичка, тётка с дочкой, и непонятно отчего зазевавшийся мужчина с недовольным лицом.
Боров подошёл к каждому и, угрожая стволом, собрал кошельки. Сложил всё на одном сиденье. Вытащил купюры и монеты, на удивление быстро рассортировал их по номиналам, а потом разложил в несколько кучек.
Демьян видел, что водитель что-то тихо наговаривает в телефон: видимо, звонит в полицию.
Первый ужас от случившегося уже прошёл, и Демьян лихорадочно думал, что теперь делать: боров, очевидно, был неуправляем. И теперь, конечно, все будут показывать на него как на соучастника.
– Пошли отсюда, – попробовал он потянуть борова за руку. – Бери эти свои деньги, и пошли.
Тот снова отмахнулся, а потом сгрёб одну из денежных кучек.
Подошёл к старичку, сунул ему деньги в руки.
Потом – подросткам.
Женщине, её дочери; та, перестав плакать, изумлённо посмотрела на борова.
– Тут не ровное количество, – сказал боров, протягивая бумажки мужчине. – У тебя больше получилось. Перечисли сто восемь рублей вот ей.
– Что? – спросил мужчина.