Тотальная война
Шрифт:
«Кстати, недолго ждать осталось», — мелькнула мысль, и он сразу же нахмурился.
— Входи.
Карина пинком втолкнула рюкзак, переступила через него и прошла в комнату.
— Опаньки! — протянула она, увидев Юко.
Юко уже стояла, скромно сложив руки крестиком на груди. У японцев бесстрастность считается верхом воспитанности. В этом смысле Юко оказалась выше всяких похвал. На лице не отразилось ничего, кроме робкого смущения, полагающегося приличной девушке при встрече с незнакомцем. Выражения ее глаз поймать не удалось,
Но Максимов почувствовал, как между девушками замкнулась вольтова дуга и в воздухе отчетливо запахло грозовым озоном. Счел за благо занять место рефери на ринге, встав между двумя застывшими фуриями.
— Знакомься. Это Юко-сан, секретарь профессора Миядзаки. — Максимов указал на другой угол ринга. — Карина Дымова, дочь известного фотографа, родственница спонсора моей поездки. Девочки, знакомьтесь и сразу начинайте дружить.
Карина шумно втянула носом воздух. Сделав над собой усилие, улыбнулась.
— Аригато! О дэнки дэс ка? — по-японски приветствовала она новоприобретенную соперницу.
— Аригато, о дэнки дэс, — ответила Яко. Прижала ладошку ко рту, по-детски хихикнув. — Извините, лучше перейти на английский. Вы, иностранцы, становитесь такими смешными, когда говорите на нашем языке.
— Как угодно, — дернула плечиком Карина. — Я не помешала? — обратилась она к Максимову.
— Что ты! Ты лишь внесла толику разнообразия в мою скучную, приземленную жизнь, — парировал удар Максимов.
Леон вошел весь в белом. Льняная рубашка с закатанными по локоть рукавами, свободные парусиновые штаны, мягкие тряпичные тапочки, по последней моде — на босу ногу. Крупный гасконский нос украшали круглые очки-велосипеды. Денди вышел погулять, одним словом.
Увидев Карину, он опешил. Брови выстрелили из-под очков и предприняли попытку двумя мохнатыми гусеницами забраться по голому черепу на затылок. Он накрыл их ладонью, заодно спасая мозг от закипания. Розовые после бритья щеки сделались пунцовыми.
— Леон, водки хочешь? — Максимов подкинул идею, как спасательный круг.
— Хочу! — выдохнул Леон.
— Тогда пошли с нами.
Шествие гостей к лифту произвело на дежурную по этажу неизгладимое впечатление. Первым шел Максимов, ведя под руки двух очаровательных юных дам, похожих, как сестры. И как у всяких сестер-погодков, между ними пробежала жирная черная кошка. Девушки натянуто улыбались и недобро косились друг на друга.
Мужчина, весь элегантно белый, как Киркоров на гастролях в Сочи, брел следом с понурым видом. От всенародного чернобрового Зайки он отличался габаритами: походил на метателя молота, дисквалифицированного на закате карьеры, — и совершенным отсутствием какой-либо растительности на голове. Мужчина был явно чем-то всерьез озабочен. Он морщил лоб, отчего из-за круглых очков то и дело выползали две мохнатые гусеницы.
«Ох, москвичи!» — мечтательно вздохнула дежурная им вслед, десятым женским чутьем
Дежурная была второй раз замужем, имела троих детей, но с вековой ревностью самки к самке справиться не могла.
Как научно доказал профессор Преображенский, лучший аперитив — это водка под горячую закуску.
Доедая остатки жульена, Максимов прислушался к ощущениям внутри себя и пришел к выводу, что жизнь, конечно, далеко не прекрасна, но вполне терпима.
Культурно-массовое мероприятие в ресторане медленно набирало обороты. В разных концах зала уже наметились столики, лидирующие по количеству выпитого и степени веселья. Площадка для оркестра еще пустовала, из невидимого репродуктора лилась музыка, перекричать которую не составляло никакого труда, что многие с удовольствием и делали. Аборигены не отставали от русскоязычных в поглощении водки под легкую закуску.
«Н-да, где русские прошли, там исламу делать нечего», — с усмешкой отметил Максимов.
— Абдулло, дружище, начал ты неплохо, продолжай в том же духе. Только не торопись, мы здесь надолго.
Официант для близиру сверился — как бы для уточнения — с заказом, каракулями записанным в блокноте. Сноровисто собрал использованные формочки и удалился.
— Итак, дорогие мои, — обратился он к сидящим за столом. — Сразу же внесем ясность. Слово предоставляется Карине, чье внезапное появление так нас всех обрадовало, я бы сказал — шокировало. И хватит дуться, Леон. Юко свидетель — Карина появилась в моем номере пять минут назад.
— Я не дуюсь, а думаю, — ответил хмурый Леон. Выпитая рюмка его настроения не улучшила.
— Думать не возбраняется. — Максимов повернулся к Карине. — Ну?
— Если я не вовремя или всем мешаю, могу уйти.
— Нет уж, сиди. — Максимов сделал строгое лицо. — И расскажи, каким ковром-самолетом тебя сюда принесло. Желательно, с самого начала.
Карина вертела вилку в пальцах. Бросила взгляд исподлобья на сидевшую напротив Юко.
— Хорошо. Если с самого начала, то должна сказать, что ты, Максимов, большая сволочь.
Карина говорило по-английски, но поняли все. На фарфоровых щечках Юко проступил легкий румянец, а Леон громко хмыкнул. Чужое горе сразу же улучшило его настроение.
— Поясню. — Карина решила игнорировать Максимова и обратилась к Леону, сидевшему по левую руку. — Ты в курсе, где Макс нашел деньги на экспедицию?
Леон счел нужным промолчать, чтобы не быть зачисленным в подельники.
— Мой отчим предложил отступные! И этот… Не за столом будет сказано, их взял! — Карина с трудом перевела дух. — Пятнадцать тысяч на руки, не считая спецрейса самолета. Радует одно — не продешевил. Мог бы и за три рубля продать.